И вот отец Тинувиэли смог договориться с кем-то из Шестого яруса, что их дочери прокатятся в женском паланкине. А Тинувиэль, как всегда являя образец кроткого нрава и дочернего послушания, отказалась наотрез.
Чем сначала поставила в неудобное положение отца, а теперь лишала Таургона долгожданных занятий в Хранилище.
Хотя бы удалось уговорить ее сначала выйти в сад, а не возмущаться под гулкими сводами. Народу, конечно, мало, но не одни же они здесь.
В сущности Таургон был с ней согласен: ничего особенного в этом развлечении нет, и уж конечно не стоит оно споров об очередности, договоров, кто с кем поедет, перекупания очереди и прочего. Ему тоже было неприятно, что из-за этой чужеземной диковины сколько-то народу словно разум потеряло. Но он, кивая Тинувиэли (чтобы она была уверена, что он ее слушает), думал о том, что он, скажи она ему заранее, хоть за день, постарался бы убедить ее не огорчать отца отказом… старался же, и невелик труд на слоне проехаться. А еще он думал, что на месте Брандиона он разговаривал бы с дочерью наоборот: осудил бы катание на мумаках, чтобы она немедленно возжелала этого. И ее надо непременно познакомить с Фахдом, она станет для него самым ярким воспоминанием о Шамале и, возможно, повлияет на его мировоззрение.
Три решения. Все три абсолютно правильны. И одинаково неосуществимы.
Харадцы стояли большим лагерем на Пеленноре. Для
Но даже те, кто, как считалось, жил в Седьмом ярусе, не отказывались от шатров. Фахд иногда оставался на ночь внизу, и гондорцы его понимали: слишком разительно отличался уклад жизни.
В этот раз они возвращались с охоты. Она заняла несколько дней: пришлось уехать довольно далеко в горы, потому что на Кормаленском поле трудно подстрелить что-то крупнее зайца или куропатки. Возвращались засветло, довольные, с хорошей добычей, и Фахд предложил Денетору провести этот вечер у него. Тот с готовностью согласился: он и на охоту поехал исключительно ради вечерних разговоров, а его собственный улов пока был невелик, письмо Таургона дало больше, чем его собственные беседы. Почему? Харадец не спешит пока быть откровенным с ним? или государь располагает своей прямотой? или они с дядей обучили его искусству беседы настолько, что ученик превзошел учителей?
Харадский лагерь поразил его смесью запахов. Самых разных. От резких и пронзительных до приторных и дурманящих. Запах животных смешивался с дымом благовоний, то и другое перекрывал дух специй, аромат жарящегося мяса и еще не разобрать что. К харадской пестроте цветов Денетор давно привык, а вот с пестротой запахов столкнулся впервые.
При виде
Они вошли в шатер, слуги опустили узорчатые пологи – как оказалось, весьма плотные, потому что шум лагеря словно за стеной остался. Стена и есть: летом защитит от жары, зимой от холода, а в битве – от стрел.
– Мы оба устали от этой скачки, – Фахд опустился на подушки, и Денетор также, – что в наши годы неудивительно.
На редкость тактично. Ему бы с Барагундом скакать наперегонки, и неизвестно, кто победит при равных конях. Несмотря на все его годы.
– Поэтому, – продолжал хозяин, – я предложил бы не вести серьезных разговоров, а отдохнуть и развлечься.
– Как скажешь.
– Если не возражаешь, я прикажу позвать танцовщиц. Они не понравились твоему сыну, но от них был в восторге его друг, о чем тебе наверняка известно.
– Известно, – кивнул Денетор.
По его лицу согласие было понятно без слов и перевода.
Что там хозяин говорил про его годы? Ему плясуний бояться поздно.
Гондорец молчал, разговор поддерживать приходилось хозяину.
– Я жалею, что не взял в эту поездку ни одного из сыновей. Они нашли бы себе друзей здесь.
– Они могут приехать сами, – заметил Денетор.
– Только когда, – улыбнулся Фахд, – достигнут наших лет. До того они слишком горячи. А наши народы слишком несхожи.
– Они могут приехать тогда, – отвечал правитель Гондора.
– Надеюсь.
Итак, мирный договор на несколько десятков лет. Это у нас называется «не вести серьезных разговоров». Неплохо для начала.
Музыка из глубины шатра. Негромкая и, несмотря на непривычность, приятная. Отдохнуть от забот.
Да, главное сказано, теперь можно отдыхать с чистой совестью.
На столике в кубках легкое вино. Кубки серебряные, с чернеными крылатыми зверьми… красиво, да. А только ту самую чашку с барсом ты до сих пор не видел. Не удостоен.
Он доверяет Таургону больше, чем тебе? В общем, это правильно. И мудро.
