«Опаловый Феникс» этого года был настоящим чудом: еще не заварился, а уже летает по комнате. То есть это, конечно, его запах летает… витает: прикроешь глаза и наслаждаешься ароматом.
Диор смотрел на Таургона, блаженно откинувшегося в высоком кресле, и думал, пересказать ли ему недавний разговор с Баланом. Возвращая Наместнику книгу, один из знатнейших гондорских лордов завел речь не об Остогере, не о зданиях, не об узорах мрамора, нет. Он заговорил об авторе. О том, сколько лет тот в гвардии, и ведь он же потомок Исилдура, да? это ведь понятно, если задуматься, просто не заходила речь… и известно ли Наместнику что-то подробнее о его родословной? что вообще у них на Севере? судя по Таургону, дунаданы Арнора не сгинули, так какая жизнь у них там?
Причина внезапного интереса лорда Балана к Таургону и Арнору вообще была понятна Наместнику. Ей двадцать один, отец дал ей прочесть эту книгу, и девочка в восторге. Девочка, которой пока замуж рано, но лет через пять… Легко влюбиться в таинственного северянина, который пишет такие чудесные вещи.
Да, Диор очень хорошо понимал лорда Балана.
Понимал он и другое: нет.
Таургон не женится. Вот как Андуин вспять не потечет.
Так что Наместник честно сказал, что владения Таургона наверняка побольше, чем у большинства лордов Гондора, богатством он, захоти этого, сравнялся бы с ними, но в их обширных лесах водятся в преизобилии не только звери с драгоценным мехом, но и орки.
Милой девочке придется найти другой предмет любви. Что вслух говорить не пришлось, но они же превосходно поняли друг друга.
А может – всё-таки?
Сидит, отдыхает. Глаза прикрыл. Пора ему жениться, пора. А она нежная, чистая… что он, не влюбится, если чуть подтолкнуть? Влюбится, женится… и навсегда останется здесь. При тебе.
Пора наливать чай. А то перестоит.
– У меня был один разговор, – сказал Диор. – Тебе следует знать о нем.
– Я слушаю.
Привычное «мой господин» как-то само собой растаяло.
– Лорд Борлас очень резко отзывается о твоей книге. Когда он ждал ее, он не терял времени, поднял хроники и сейчас знает историю Остогера и Ромендакила Первого, наверное, лучше всех в Цитадели… боюсь, он знает ее лучше тебя.
Таургон молча отпил чаю. Восхитительный аромат.
– Он говорит, – продолжал Диор, – что ты идеализируешь Остогера. Он не был таким мудрым правителем, как ты пишешь, потому что он пренебрег восточными границами, а судьба его сына – полководца более хвастливого, чем успешного, свидетельствует о том…
…не он, а ты теперь слушал. И было это так правильно, так по-настоящему, словно все предыдущие двадцать лет были сном, а сейчас приходит пробуждение и начинается то, что и должно быть.
Сказать «да»? Еще не поздно. Отъезд намечен на следующую весну, есть время подумать и… передумать? Сказать «да», Денетор будет счастлив, и сейчас понадобится лишь крохотный камешек, чтобы вековая лавина стронулась и помчалась.
Харданг. Ему достаточно лишь слова, а Харданг – это Минас-Тирит, столица будет ликовать на следующий день, это упростит очень многое.
Норвайн. Анориен. И это упрощает.
Фелинд. Ликовать он не будет, но поддержит. А это заставит замолчать многих в Цитадели.
Балан, Румил, Гаэрон… о пользе обедов и застольных бесед. Так, это большинство в совете.
Добавить Дулинна и прочих бездельников северо-запада. У кого-то из них ты точно отказался обедать, но это неважно, они всё сделают по слову Денетора. А это уже такое большинство, с которым спорить бесполезно.
Теперь лорды юга. Дол-Амрот понятно – это Галадор, Анфалас – это Садор, с Ламедоном еще понятнее… Пеларгир? хм, лорд Туор вряд ли забыл тот случай при переправе Фахда. Андраст… там лорд благодарен Денетору. Бельфалас… с чего бы Мараху быть против Денетора? а еще Бельфалас – это Дор-эн-Эрнил, а там отец Фелинда, и если тебя поддержит Фелинд, то и его отец тоже. Остаются Лебеннин и Лоссарнах, а там лорды не из тех, что любят быть против.
Левобережье – ну, это праздник. Инглор всей душой за Денетора, а Итилиен – это не столько Хельмир, сколько Барагунд. И лорд Дагнир… а Дагнир – это армия.
Армия… скольких мальчишек ты выучил драться по-северному? и кто теперь эти мальчишки? сотники? тысячники по знатности? командиры кораблей…
И остаются наши трое противников. Но Эгалмот с Салгантом испугаются оказаться против всех, а Борлас…
– Он утверждает: то, что Ромендакил спустя полвека погиб в бою с теми самыми кочевниками, победу над которыми он хвастливо запечатлел в своем тронном имени…
Да, Борласу ничто ни короли прошлого, ни возвращение грядущего. В совете он окажется одинок, но есть и лорды, не входящие в совет. Скольких он соберет вокруг себя? начнет с осуждения твоей книги, продолжит…
Но – что скажет Брегол? А главное, что сделает сын Борласа? Давеча ты говорил с ним, не строя иных планов, кроме названных вслух, но
Таургон решительно тряхнул головой.
Размечтался.
