– Он не сделал этого, – с улыбкой вступился за отсутствующего Таургон. – И не сделает.
– Меня сейчас волнует, – изрек хозяин, – только одно: горячее сгорело, остыло или его еще всё-таки можно есть?
Дни настали странные.
В караулы его не ставили, хотя Эдрахил знал, что книга закончена. Еще бы не знать об этом, когда он снова стал приходить на завтраки.
Его книгу прочло меньше человек, чем пальцев на руке, но говорил о ней уже весь Седьмой ярус – после того, как госпожа Неллас изволила прогуляться по дворцу, пригласив других дам. Женские языки – что флаги на зимнем ветру…
Кто помнил о существовании Короля Остогера еще месяц назад? лишь мелкие лордята, в которых учителя упорно пытаются вложить историю родной страны. «Отец Ромендакила Первого, который дважды разбил кочевников»… так это Ромендакил разбил, а сам Остогер что сделал? ну, в имени еще подсказка? «Господин Твердыни», вот именно, умница, вспомнил.
Так было веками. А теперь главная тема за обедом: был твой дом построен при Остогере, или потом перестроен, или ты чужой на этом празднике, потому что дом у тебя более поздний, и тебе остается лишь говорить «не понимаю, что в стиле Остогера такого замечательного, у меня зала красивее этих скучных переливов!»
И говорят, что в книге написано про каждый дом! совершенно про каждый, спросите Боромира, он ее читал, он уверяет, что там даже про карьеры есть, а еще про гномов… и – где взять книгу?! нет, нету, он говорит, что ему ее даже на день не дали, вечером и ночью читать пришлось.
Подходили к Таургону. Вежливо спрашивали. Еще вежливее просили. Смотрели теми глазами, которыми на хозяйку смотрит ее зверек-любимец, коего не кормили последние две тысячи лет, то есть с обеда.
Таургон был бессилен помочь, что он честно объяснял каждому.
После того, как книгу прочел Диор, арнорец отдал ее в скрипторий – чтобы было скорее, пятерым писцам сразу. По списку Денетору, Диору, Хардангу, Фелинду и… не то что себе, он собирался отправить в Арнор.
Сейчас он понимал, что совершил ошибку. Надо было отдавать десятку, дюжине... но ничего не поделаешь, придется ждать, пока сделают первые пять.
Дни были странными. Не хотелось возвращаться в свой двадцать пятый век из седьмого, да, в общем-то, никто и не заставлял. Свободный от караулов, он мог днями напролет бродить по дворцу или стоять на Языке – никто ни разу не потревожил его там. Он думал ни о чем. Так двое способны подолгу молчать, держась за руки.
В ушах стояли слова Диора «Я никогда не читал такой книги о любви».
Да, он влюблен. Как Амдир влюблен в свой Нуменор. Их двое сумасшедших в городе.
Когда-нибудь придет отрезвление. Как было с Тинувиэлью. Как было с Шеш. Как было с Гондором сегодняшним – правильно писал отец.
Теперь он влюбился в Гондор прошлого.
Ему не везет в любви. Каждая обречена на разлуку. Тут ты это знаешь наперед.
Ну что ж, будем жить тем счастьем, что дано нам сейчас.
«Я никогда не читал такой книги о любви».
Спасибо тебе, господин мой Диор, ты сумел увидеть главное.
Однажды утром, когда он вышел после завтрака, ему почтительно поклонился незнакомый человек, чем-то напоминающий секретарей Денетора.
– Я служу лорду Норвайну, – сказал он. – Мой господин был бы очень рад, если бы ты согласился отужинать с ним. Сегодня или в другой день, когда тебе удобно.
Таургон ответил всю полагающуюся учтивость и отважно пошел в гости без своего телохранителя.
К себе он возвращался, уставший сильнее, чем если бы всё это время провел в воинском дворе.
Нет, лорд Норвайн был гостеприимен и любезен. Он, конечно, не скрывал, что хочет прочесть книгу, о которой столько говорят, и, раз пока прочесть невозможно, рассчитывает что-то узнать от автора. Говорить об Остогере Таургон был готов бесконечно, так что тут желания хозяина и гостя совпали.
Опасность притаилась там, где Таургон не ждал.
Умеренность Денетора в еде была отлично известна что Хардангу, что Фелинду, и северянина они угощали примерно так же, как и его покровителя. А вот Норвайн решил задать гостю пир…
…четыре года назад, когда они вернулись из Ламедона, Денетор отчетливо взялся учить его застольным манерам. Словами он, разумеется, не говорил ничего, просто к столу подавались сложные блюда, и надо было внимательно смотреть на хозяина, чтобы понять, а как это вообще можно есть. Но мучения на этом только начинались.
Блюд стало много. Вдвое, а то и втрое больше, чем раньше. Безжалостный наследник ясно показывал, что делать: чуть попробовать каждое и всё. Умом Таургон понимал, что то, что останется у него на тарелке, потом пойдет слугам, так что эта правило дает простым людям поесть тонкую пищу… но он не мог так! Оставлять что-то недоеденным – ладно, он выучил это и привык, но едва прикоснуться и велеть уносить?!
Тогда он набрался духа и прямо сказал Денетору, что просит его делать так, как раньше, что в северных лесах еду добирают до крошки, что таких блюд, как здесь, не видят и мечтатели в грезах и что ломать законы, в которых вырос, ради хороших манер – невыносимо.
Денетор ответил «Хорошо» и вернул число блюд к прежнему.
