Гондору не нужен Король полностью

– Боромиру исполнится двадцать, летом мы все поедем на Амон-Анвар, зимой – в Лаэгор, а весной… весной – пора!

– До следующей весны есть время, – мягко сказал Денетор.

Тебе больно расстаться с ним, а каково ему? ему в леса возвращаться. В пещеры! отсюда…

– Время есть, – закончил наследник обычным тоном, – но терять его на бесполезные визиты не стоит.

К тому дню, когда Таургон забрал из скриптория пять списков своей книги (вернее, первые пять – и тут же велел сделать втрое больше), – к этому дню Цитадель разделилась на два лагеря по отношению к его труду.

Потому что чтобы понять, хороша для тебя книга или нет, ее совсем не обязательно читать. Достаточно взглянуть на тех, кто хвалит и кто ругает.

Арнорец отдал списки счастливым владельцам (у Диора с Денетором их забрали на следующий день, у Фелинда – чуть позже, а в семье Харданга читали вслух, иначе слишком долго ждать), сам сбегал в Четвертый ярус, попросив отправить отцу как можно скорее, и вернулся к подобию прежней жизни. В гостях он теперь бывал редко, в карауле – почаще, а с мальчишками – ежедневно.

Хотя какие ж они теперь мальчишки… взрослые красавцы. После Амон-Анвар Садор с Галадором уедут на свой юг, Боромир, наверное, сразу получит сотню, ему можно доверить, Хатальдир останется при нем, Амдир пойдет воплощать грезы в камне, а Митдир… а вот о судьбе Митдира надо подумать.

И не только о его судьбе.

В воинском дворе он «случайно» присел отдохнуть рядом с Бреголом, остывавшим после схватки. Видимо, оба в тот день изрядно устали, потому что когда большинство ушло, они так и сидели – расслабленные и совершенно невраждебные друг другу, так что свита обоих поняла, что никаких ссор и прочих военных действий тут не намечается, подкрепление не понадобится и можно (нужно?) уходить. Может быть, эти двое действительно отдыхают, безо всяких намеков и хитрых мыслей… кто его, северянина, поймет?

Бреголу начинало казаться, что Таургон сел здесь просто потому, что удобное место в тени. Любопытство пересиливало, первым вставать с этой скамьи сын Борласа не собирался.

– Тебя отец, наверное, сразу введет в совет. Уже этой осенью, – буднично сказал Таургон, словно и не стояло между ними четыре года безмолвной вражды.

– И что? – недоверчиво спросил Брегол.

С тем, кто говорит так спокойно, не тянет ссориться, но и мириться повода нет.

– И ты, как и он, будешь против Денетора? – усталым полувопросом.

– А ты хочешь, – усмехнулся юноша, – чтобы я был за твоего Паука?

– Нет…

Таургон выдохнул это так легко, словно его спросили, пойдет ли сегодня дождь.

– Нет?! – изумился Брегол.

Вот теперь с ним можно начинать говорить. Вот теперь он готов услышать тебя.

– Нет, – подтвердил северянин. – Я хочу, чтобы ты был за Гондор.

Брегол молча требовал объяснений.

– Представь, – продолжил Таургон, – что тебе велено выйти из ворот Минас-Тирита и не идти на восток. Куда ты пойдешь?

– Не знаю… – растерянно ответил юноша.

– Вот именно. Ты можешь стоять на месте или вернуться обратно. Ты не достигнешь цели – не потому, что ты слаб или ленив, а потому что цель с «не» – недостижима. Понимаешь?

По лицу Брегола было видно, что понимает.

Изумлен этим разговором, тем, кто и о чем с ним говорит, но понимает даже сквозь это.

Он же умный.

– Не будь против Денетора. Не будь за Денетора, – всё так же ровно говорил Таургон. – Будь за Гондор. Найди свою собственную цель и иди к ней. Если она совпадет с целями нашего восьмирукого Паука, – это прозвище он произнес с улыбкой, – тебе повезло: твоя цель осуществится. Если не совпадет, тебе снова повезло: ты оказался против Денетора. Хотя цели ты тогда достигнешь вряд ли.

Брегол представил себе свое будущее на таком пути. Оно впечатляло…

– Почему ты мне всё это говоришь? – напряженно спросил он, не очень ожидая ответа. – Ты человек наследника, ты должен служить ему…

«Просто я хочу, чтобы ты был честен. Чтобы ты был собой».

– Я никогда ему не служил, – всё тем же негромким чуть усталым тоном ответил Таургон. – Я не его человек. Я его друг.

Брегол не верил своим ушам. Ему, врагу… ну ладно, не «врагу», но противнику – ему нельзя было говорить таких слов!

– Почему я тебе всё это говорю? – Таургон пользовался его молчанием. – Ты прав: я делаю это не столько ради тебя, сколько ради Денетора. Ты помнишь наш прошлый разговор; разумеется, ты помнишь его. Ты сказал тогда совершенно правильную вещь: это гондорский обычай – смеяться над слабым, обычай, в котором воспитаны вы все. И он тоже. Он насмехался над Салгантом и Эгалмотом, потому что они глупы, а над твоим отцом потому, что он идет без цели – и уязвим. Салгант и Эгалмот скоро устанут и покинут совет. Фингону хватает ума помалкивать. Твоего отца не изменить. Остаешься ты. И я предпочту видеть тебя противником Денетора, но не его игрушкой.

– Избави Эру от таких друзей, как ты, – выдохнул Брегол. – При них врагов не надо!

Таургон очень строго посмотрел на него, но промолчал. Поймет сам, что упоминать Его вот так, мимоходом, в шутке – нельзя? Не поймет?

…а друзей каждый выбирает по сходству с собой, взывай к Единому или не взывай к нему.