Но сегодня его наука вспомнилась и спасла.
Хотя под конец заставить себя взять хоть ложечку от каждого из десертов было почти подвигом.
День лорды дали ему отдышаться после пира.
Или, говоря серьезно, день понадобился Норвайну, чтобы рассказать нескольким о том, как замечателен этот северянин в гостях.
И началось.
Таургон стал вдвое меньше прежнего есть за завтраком. В гостях он с первых же блюд брал по чуть-чуть, твердо решив, что лучше уйти полуголодным (если кушаний окажется мало), чем объевшимся.
Надо пойти к Денетору и поблагодарить его за науку, но когда?! каждый вечер оказывается занят. Скорей бы писцы закончили, и в Цитадели появилось бы пять… в смысле, четыре списка. Один отцу, как ни смотри гондорцы умоляющими взглядами.
Видел Таургон и другое. Были лорды, которых вел интерес к истории Гондора, – как Норвайна, а других даже сильнее. Но были и те, для кого он был предметом нынешнего шума, возможностью похвастать перед друзьями: «А про мой дом он рассказал, что…» Самое обидное, что определять таких лордов по слугам он научился после первого, не понравившегося ему.
И теперь он решал мучительный вопрос: как отказаться идти в гости?
Разумнее всего было бы посоветоваться с Денетором, но – он опять зван. Шестой ярус проведал о беззащитной добыче… свободный вечер – недостижимая мечта.
Однажды его стал звать слуга, раздувшийся от спеси, как харадский мумак с расписными ушами. Таургон не выдержал и ответил, что сегодня никак не может, он – Страж Цитадели и он в карауле. Мумак ушел, полыхая гневом праведным и презрением к бродягам с Севера, а Таургон поспешил к Эдрахилу, честно объяснил, что случилось, и попросил поставить в караул на сегодня. Командир отвечал, что на сегодня все караулы назначены, менять их он не станет, так что пусть Таургон отправляется к себе в комнату и караулит ту жуткую тварь, которую там держит; нет, копье и шлем брать не нужно.
Судя по всему, мумак громко вострубил о дерзком отказе северянина, потому что следующий вечер оказался свободным.
– А еще у тебя вкусно, – говорил Таургон.
Он чувствовал себя вернувшимся домой. Можно быть собой, не следя за тем, как держишься, как вкушать очередное дивное яство, как тебя слушают, как… Скажи ему десять лет назад, что ужин у Денетора покажется ему воплощенной естественностью, он бы не поверил.
– А у них как? – осведомился хозяин.
– А у них вычурно. У каждого на свой лад, но не чтобы было вкусно, а чтобы не так, как у других.
Денетор взглянул на Форланга: ты же понимаешь, что это надо передать повару.
Тот чуть опустил веки: разумеется, господин.
– Они это делали из лучших чувств, – с улыбкой сказал наследник. – Удивлять гостя здесь принято.
– Я понимаю, – привычная мягкость тона изменила Таургону.
– Тогда, – Денетор обернул вокруг вилки полупрозрачный кусочек копченого мяса, – ты понимаешь и другое: как полезно быть угрюмым, нелюдимым человеком, которого ни один лорд не позовет в гости. Кроме близких друзей, разумеется.
– Я именно об этом хотел поговорить с тобой. Как отказаться?
– Просто откажись, – с лукавой улыбкой глянул Паук.
– Но это невежливо!
– А то, как они обходятся с тобой, – он пристально посмотрел на северянина, – это вежливо?
– Откуда ты знаешь?! – выдохнул Таургон.
И смутился своего наивного вопроса.
– Нетрудно узнать, у кого ты бываешь. А этих лордов… – он печально вздохнул, – я их хорошо, слишком хорошо знаю. Тебе не понравилась не только их кухня.
– Да. Чувствуешь себя дрессированным харадским зверьком!
– Вот и не ходи к ним.
Внесли тушеные тыквы. Зеленые, памятные. Телегами их, что ли, из Ламедона привезли? Или специально к его приходу приготовили? Можно съесть полную тарелку и попросить добавки. Если останется, что просить.
– Ты спрашиваешь, как отказать? – говорил Денетор. – Очень просто. Скажи слуге: «Тебе придется передать своему господину, что я не приду». Уверен, ты сумеешь сказать это вежливо.
– Но…
– Что? – приподнял бровь наследник. – Это убьет твою репутацию? Но ты, сколь я помню, собирался уезжать.
– Меня считают твоим человеком, и это…
– Что?! – Денетор рассмеялся недобрым смехом. – Неужели ты полагаешь, что
Надо было есть тыкву. Она и холодной вкусна, но горячей – просто чудо.
– Зачем тебе это нужно? – прямо спросил Таургон. – Лишний раз унизить их? нет, я вижу, что нет. Тогда зачем?
– Я просто хочу, чтобы ты был честен, – спокойно сказал Денетор. – Чтобы ты перестал разыгрывать бродягу. Чтобы ты был собой. Раз уж твой отъезд неизбежен.
– Я не хочу обижать людей. Они не виноваты в том, что глупы.
– Спорно, – заметил хозяин. – Но не хочешь обижать, так не обижай. Уверен, ты сможешь найти путь между честностью и вежливостью.
Внесли горячее. Долгий законный перерыв в разговоре.
И даже право сменить тему.
– Я благодарен тебе, что ты заговорил о моем отъезде, – сказал Таургон. – Пора уже назначать сроки. Так что – сразу после свадьбы Митреллас, как вернемся.
– Разумно.
Арнорец продолжал, скорее убеждая себя, чем объясняя Денетору:
