Тат потянулась к Крису, невесомо поцеловала в уголок губ – у него в животе ухнуло.
Но нежность легко спутать с раскаянием. А Тат старалась не для него – для искупления за свое прошлое. Мутное похмельное сознание говорило, что ей подходит такой вариант исповеди. Слишком мало сеансов с психологом было, чтобы понять, что что-то идет не так.
Крис мотнул головой.
Она шлюха, которая трахается с его, без преуменьшения, врагом. Лживая, лицемерная алкоголичка и легкодоступная потаскуха. Она не может смотреть на него с нежностью. Ее суть – похоть, страсть и лживость. Высокомерная сука, дающая каждому второму, – она заслужила это дерьмо.
Только кого Крис пытался в этом убедить?
Тат закусила губу, проглотила отчаянный всхлип, посмотрела на Вертинского пытливо, стараясь разглядеть в его глазах ответ на вопрос, известный одному дьяволу. Ей было нужно, чтобы ее просто обняли, пожалели, и все.
Но она никогда в этом не признается даже себе.
Татум целовала Вертинского еще, на этот раз более живо, голодно, смело. На периферии сознания проскользнула мысль, что это похоже на принятие дозы: ты пялишься на дорожку несколько секунд, взвешивая все «за» и «страшно», но забиваешь на все, снюхиваешь порошок с глянцевой поверхности телефона и ни о чем больше не думаешь. Точка невозврата. Грань.
Тат целовалась остервенело, мяла губы Криса, облизывала, вбирала в себя ситуацию на двести процентов и думала, что это лучше пресловутого кайфа.
Крис бесился, двигался в ней рвано, быстро, выбивал из груди Дрейк клочки стонов и выдохов, кусал ее шею, плечи, оставлял уродливые синяки на груди и животе. У Вертинского под кожей кипел и лопался гнев, перед глазами все плыло от злости на себя, на гребаного Виктора и, конечно, на Дрейк.
Вытрахать из нее душу – задача на сегодня.
Входить в нее насухую было трудно. Вертинский дернул Тат за волосы, запрокидывая голову назад, жарко прошептал в губы:
– Нравится? – Не спрашивал, цедил сквозь зубы, убивая ее взглядом.
Он хотел ее уничтожить, раскромсать на мелкие куски и скормить бешеным гиенам. Хотел откусить ее лживый язык и заставить проглотить раскаленный прут, наслаждаясь запахом горящей плоти и тлеющего пищевода.
Хотел всадить в ее глазницы пару скальпелей и залить в горло кислоты, а потом смотреть, как она разъедает ее желудок, выливаясь наружу через обожженные химией дыры в груди. Хотел слышать шипение растворяющихся костей и ее крики. Хотел стереть ее с лица земли и из своей памяти.
– Конечно, – она хрипло мурлыкнула ему на ухо, притворяясь непокоренной.
Пыталась себя убедить, что ей нравится. Прогнулась в пояснице, давая понять, что тут она получает удовольствие, и никак иначе. Доказывала, что сломленных не сломать. И он никогда не увидит подчинения в ее взгляде.
Крис дернул ее за волосы сильнее, протолкнулся глубже, надеясь то ли разорвать Тат изнутри, то ли заткнуть. В кулаке Вертинского остался клок волос Дрейк, а она, сука, шипела и улыбалась, обхватывая торс парня ногами.
Крису казалось, он скоро сознание потеряет от злости: перед глазами все было окрашено в красноватый оттенок, тут и там плясали темные точки.
Она улыбалась с искренним превосходством, надеясь своей издевкой окончательно вынести ему мозг. И вынесла.
Вертинский буквально натянул на себя тело Дрейк, не заботясь о комфорте. Он сам толком наслаждения не чувствовал, разве что оттого, что Дрейк морщилась от неприятных ощущений.
Крис закинул ноги Тат себе на плечи, у Дрейк прострелило под коленями. Она попыталась вырваться, но Крис держал крепко, до боли сжимая лодыжки.
– Мы тут трахаемся или гимнастику практикуем? – Дрейк дернула ногой, возмущенно посмотрела на Вертинского.
Острая боль отрезвила. Остервенелое насилие перестало казаться игрой. Яркое ощущение несправедливости ударило в подреберье.
– Делай, как я сказал, – прорычал Крис.
Потянул Тат за голень на себя, отчего она из полусидячего положения упала на спину. Татум охнула, а Крис вошел в нее жестче.
От живота до груди горела резкая боль от каждого движения Вертинского. Нерв вдоль позвоночника вибрировал, заставляя органы внутри болезненно сжиматься и выпустить из груди полустон-полувсхлип.
– Хватит! – Тат дернулась под Крисом. – Я сказала, хватит! – Дрейк с силой ударила его ногой в грудь, отползая. – Да что с тобой такое? Совсем охренел?! – Она потерла место под коленями, бросила на Вертинского возмущенный взгляд.
Пелена бешенства спала. Вина отступила назад – протрезвевшее сознание увидело уродливую картину происходящего. Она этого не заслужила. Не от него. Что он вообще тут делает?
– Ты же сказала, что тебе нравится. – Крис растянул губы наподобие улыбки, схватил Дрейк за плечо, больно задев пальцами шею.
Притянул Тат к себе и даже не поцеловал – ударился деснами о ее губы, намереваясь продолжить экзекуцию.
