– Это я уже понял. – Вертинский потер все еще горящую щеку. – Много практиковалась, да?
– Не то чтобы… – протянула Тат, криво улыбнулась уголком губ. – Но я бы хотела попробовать, как в фильме. Ну, знаешь, тыльной стороной руки. Выглядит очень эффектно. – Тат несколько раз махнула в воздухе рукой, давая воображаемому человеку пощечины. С удовлетворенным видом положила в чай четвертую ложку сахара. – Так что у тебя случилось? – Дрейк размешала ложкой чай, косо смотря на Криса. – Не подумай, что мне интересно, это как с барменом за стойкой: легче выговориться человеку, которому плевать. – Дрейк пожала плечами, с причмокиванием облизывая сладкую ложку. – То есть мне. – Она хрипло усмехнулась, показывая на себя пальцем. – Считай, что сегодня вечер откровений, не как обычно. – Она кивнула в сторону прихожей, где до сих пор валялась куртка Вертинского. – Ведь каждой ночи необходимо свое меню.
Крис недоверчиво покосился на Татум и подумал, что, может, зря он себя накрутил? Может, Дрейк с Виктором действительно бывшие одноклассники и ничего больше? Это легко проверить.
– Я просрал важную встречу, – вздохнул Вертинский. – По работе.
– И не получил одобрение папочки? – улыбнулась она. – Прости, прости, я не это имела в виду! – Тат подняла руки в защитном жесте. – Ну, в смысле, это, но не так грубо.
– Типа того, – горько усмехнулся Крис. – Я подтвердил его мысли о том, что я просто легкомысленный мальчишка. Он думает, что я непостоянен, – поморщился парень. – С чего он вообще это взял?
Крис всплеснул руками, надеясь рассердиться на отца, чтобы совесть так сильно не ела нутро.
– Действительно, с чего? – наигранно возмутилась Дрейк, оглядываясь по сторонам. – Люди! Здесь вопиющая несправедливость! Бабника обвиняют в непостоянстве!
Она тряхнула головой, мол, как так-то? Куда смотрят власти?
– Ха-ха, – скептично скривился Крис.
– Да ладно тебе. Будто ты и сам не знаешь.
– Да, но кого волнует моя личная жизнь? Трахаюсь с кем хочу, при чем тут бизнес?
– Да при том, господи, – вздохнула Дрейк, будто Крис не понимал элементарных вещей. – Поскольку ты еще не зарекомендовал себя крутыми бизнес-свершениями, все будут судить тебя по твоей жизни. В том числе и по твоему отношению к девушкам. Вот сколько длились твои самые долгие отношения?
– Не знаю, недели три.
– И почему они закончились? – продолжила к чему-то клонить Дрейк.
– Да она… надоела мне! Тут не ходи, там не общайся! – искренне возмутился Крис.
– Вот, – расплылась в улыбке Тат, – а нужно говорить, что длились эти отношения некоторое время, а закончились потому, что вы не сошлись характерами, – назидательно улыбнулась она. – То же самое, но звучит очень по-взрослому, зрело. – Она откинулась на спинку стула, взяла в руки чашку. – Все все понимают, но хотят услышать именно это. То, что ты готов к ответственности или хотя бы можешь попробовать. А что ты на самом деле не готов – это уже другой вопрос, – философски изрекла Татум, потянувшись к кухонному столу за печеньем.
– И в каком же это смысле? – вкрадчиво поинтересовался Крис.
– Да в прямом, – хмыкнула Тат. – Бизнес – он как девушка: мало начать, то есть закадрить, нужны силы и мозг удержать возле себя. – Она громко откусила кусок от кондитерского изделия, собрала со стола пальцем крошки. – А ты, мальчик мой, это не потянешь.
– А ты-то откуда знаешь? – сощурился Вертинский.
– Ты сам сказал, – парировала Тат. – Твой максимум – три недели.
– Просто тогда мне это было не нужно. – Вертинский оправдывался скорее перед отцом и собой, чем перед Тат. Он может быть ответственным! – Как будто ты у нас мисс профессионал!
– Да ладно? – издевательски улыбнулась Дрейк, нагло пропуская последнюю фразу Вертинского мимо ушей.
– Да ладно, – передразнил Крис.
– Спорим? – Глаза Дрейк начали загораться азартом, сознание затуманилось, она резко протянула Вертинскому руку.
– Насчет? – уточнил Крис, полностью готовый принять предложение.
Игры – это его поприще.
– Насчет того, что ты не сможешь удержать долго возле себя девушку. Ведь для этого нужно, чтобы она в тебя влюбилась. Ты же на это не способен.
Она убрала руку обратно к чашке, уселась удобнее на стул, делая вид, что Крису действительно слабо́: ей просто неинтересно было продолжать.
– Как будто ты на это способна, – ухмыльнулся парень.
– Да как два пальца.
– Правда?
– Правда.
Дрейк чувствовала под кожей давно забытое азартное кипение. Задетое самолюбие, испачканное виной, больно зудело от пережитого насилия. Неосознанное, списанное на эмоции, оно подогревало кровь. Дрейк не хотела быть жертвой – никогда ею не была. Шла на крайности ради этого. И сейчас не отступит.
Подсознание умоляло сделать мучителя соперником. Тогда мерзкое чувство в груди притупится. Дрейк повысила ставки.
– Спорим? – Она опять протянула Вертинскому руку, смотря ему прямо в глаза.
– Спорим! – Крис подорвался со стула, пожал руку Дрейк. – На ком проверим? – Вертинский бешено улыбнулся, отмечая, что у Тат ледяные руки.
– Та девчонка, с которой ты целовался на прошлой неделе в доме одного из ваших – рябого паренька.
– Сани?
– Да. Подруга Славяновой.
