И коротко, но довольно улыбается. И мы улыбаемся в ответ.
Сонька умеет быть разной: жёсткой стервью и милым дружочком. И при этом подход она может найти к кому угодно, потому что клёвая. И вообще — топовая падра. Поэтому я не удивляюсь, что через каких-то полчаса они с Варей уже активно смеются и даже вместе поют «Вуле ву куше авек муа»[2]: Сонькино знание французского не далеко ушло от моего, но почерпнуто было, очевидно, из других источников.
За вечер мы обучаем Варю правильной технике распития текилы: выдохнуть, лизнуть соль, выпить, обязательно ещё раз выдохнуть, а только потом заесть лаймом. Ещё обсуждаем, в чём преимущества менструальной чаши, как выбрать идеальный тон красной помады, есть ли у нас возможность повлиять на вырубку тропических лесов и можно ли утонуть в фонтане бессмертия.
И вот только после этого Сонька лохматит пальцами свои серебристые волосы и спрашивает:
— Ну как там у вашего Морозова дела? Поделили?
Показательно закатываю глаза и с упрёком смотрю на неё.
— Не, ну чё ты начинаешь? Нормально же общались.
— Чепчики в воздух бросили, тест Бехдель прошли, теперь можно и пообсуждать то, что, по мнению мужиков, мы только и обсуждаем на девичниках, — мужиков то есть. К тому же сколько можно игнорировать слона в комнате?
Поворачиваюсь к Варе, рассчитывая прочитать на её лице замешательство или даже смущение, но, к моему удивлению, она совершенно безэмоционально крутит двумя пальчиками пустую стопку на столе: два раза в одну сторону, один раз в другую.
— Варь, не слушай её, — пытаюсь смягчить острые углы я. Хотя на самом-то деле…
На самом деле, я тоже видела этого слона в комнате.
— Мне иногда кажется, что моя мама любила Петю больше, чем я, — вдруг говорит Варя.
_____
Открываю рот, чтобы то ли остановить поток необязательных откровений, то ли задать семьдесят пять уточняющих вопросов, но Сонька ловит мою руку, призывая промолчать. Секундная пауза, и Варя продолжает:
— Она растила из меня идеальную жену. Музыкальная школа, иностранные языки, библиотеки, уроки домоводства. Платья, маникюр, покорная улыбка. По маминому плану, я — спортсменка, комсомолка, красавица — должна была отхватить завидного жениха и… Собственно, всё, остальное неважно. Главное — удачно выйти замуж. То, что мне хотелось строить карьеру, путешествовать, увидеть, в конце концов, Париж и умереть, её никогда не интересовало. Замуж, замуж, замуж, надо замуж.
Варя резко, даже раздражённо выдвигает стопку на середину стола, и Сонька тут же хватается за бутылку, чтобы наполнить толстодонную рюмку-кабальито.
— Только вот с парнями не складывалось. Мама перезнакомила меня с сыновьями всех своих подруг и коллег. Конечно, только с теми сыновьями, которые, по её мнению, были достойными кандидатами. Но они оказались такими… не такими. Поверхностными, грубыми, отталкивающими. Мама говорила, что он хороший, терпи, а мне было тошно. Да так, что мечтала сбежать от этого человека, от мамы, из города! И сбежала — сюда, поступила в магистратуру. Хотела в Москву, но мама меня не отпустила, представляете? И это в двадцать два года! Там, говорит, мошенники, маньяки, алкоголь, наркотики и беспорядочные половые связи.
Варя усмехается каким-то своим воспоминаниям, уверенно и будто с обидой или даже злостью опрокидывает в себя стопку текилы и невольно морщит чудный эльфийский носик.
— Переехала под крылышко к тёте Лиде, маминой сестре, которая тут же принялась сватать меня местным женихам. А когда жизнь стала совсем невыносимой, появился Петя. И спас меня.
Плавным движением откидываюсь на спинку стула, отвожу взгляд от Вариного лица, нахожу глазами собственные руки, лежащие на коленях, и с напускной деловитостью начинаю отколупывать лак с ногтей. Просто это… не знаю, больно? Слышать, что мужчина, которому я отдала часть сердца, был с другой женщиной. Пусть давно, пусть всё прошло, пусть он сам пришёл ко мне потом. Может, поэтому я так упорно и старалась не замечать слона в комнате?
