Сестра, на чью долю выпала звонильная неделя — будить всех за полчаса до службы звоном в колокол, нервничала. Лишь бы не проспать! Проснулась до звонка будильника в холодном поту от внутреннего толчка: пора! Быстро оделась, сикось-накось надела апостольник и прямо в домашних тапочках выскочила на улицу. Бом… Разлетелось по окрестностям. Бом… — Господи, помилуй меня грешную. Вроде бы успела. Только темновато-то как-то. Бом… Тут распахнулось окно матери R. и раздался вопрос:: «Кто умер-то? Рано-то как, три ночи!». Мало того, что будильщица подняла всех на два часа раньше подъема, так ещё и испугала, позвонив вместо обычного в похоронный колокол. Хотя… Память смертная это душеспасительно. Жертвуйте сестрам беруши.
***
Десять лет назад я познакомилась с человеком, которого зауважала с первой минуты. Матушка Игуменья Е. стала моим ангелом-путеводителем по Святой Земле. Мы много о чем успели поговорить.
Мне запомнилась одна из историй о начале возрождения её обители. Однажды Матушка отправилась в аптеку: решила наполнить сестринскую аптечку хотя бы необходимыми медикаментами. Её сопровождала помощница. Обе шли по городу в облачениях, не замечая, как вытягиваются лица обывателей. В середине девяностых шествование по улице в рясе выглядело весьма экзотично.
Монахини открывают дверь в аптеку, проходят в зал. Лекарства, ценники, касса на месте, но фармацевта нигде не видно. Может, отошла перекусить? Подождем. Полчаса две инокини изучают ассортимент, но продавца всё нет. Вдруг матушка услышала какие-то странные звуки за прилавком:
— Изыдите, изыдите, привидения!
Скрючившись за стулом, кассир, а это была именно она, мелко крестилась и смотрела на матушек дикими испуганными глазами. Она никогда не видела живых монахинь, зато любила на досуге чтиво про НЛО и привидения. И вот приняла монахинь за призраков из прошлого. И смех и грех, как говорится.
Данилка появился на свет 6 февраля 1994 года в день памяти святой Ксении Петербургской. Стояли февральские морозы. Я, трёхлетняя, носилась с кульком по нашей комнатке в коммуналке, и знакомила причмокивающего младенца со своими лучшими друзьями — игрушками. Мы с Данечкой всё детство вдвоём купались в ванне: брызгались, хохотали и пускали ртами фонтанчики. Вместе калякали фломастерами «великие картины», улегшись на полу и высунув языки. Спали с ним в обнимочку до тех пор, пока родители не приобрели с рук двухярусную кровать. С двух летнего возраста Данечка вместе с мамой стал кочевать из больницы в больницу.
Братик родился больным: с рождения диагностировали детский церебральный паралич, чуть позже он оглох и врачи выявили эпилепсию.
Когда начинался припадок, меня старались вывести из комнаты в коридор, а мама с папой крепко держали малыша, наблюдая, чтобы он не задохнулся. Один раз припадок случился неожиданно, и мне до сих пор мерещатся конвульсии, закатившиеся зрачки и пена изо рта.
Во дворе над ним смеялись, злые дети показывали на нас пальцем. Это закалило маму, да и я с тех пор и я особо не чувствительна к оскорблениям. Героическая наша Мамочка прилагала все усилия к тому, чтобы Данила смог самостоятельно передвигаться. Помню, каким радостным потрясением, другим словом и не скажешь, стали для всех нас первые шаги нашего мальчика, а ведь ему на тот момент уже исполнилось четыре года! До этого любопытный пацанчик ловко прыгал на попе по коридору в коммуналке, подгибая ножки и орудуя только одной левой рукой.
Мама возила Данилку в садик для детей-инвалидов на другой конец Петербурга, затем девять лет в школу-интернат для глухих. Каким-то чудом она смогла устроить Данечку в колледж, где он обучался с обычными ребятами, и куда ездил сам.
Любознательный красивый наш парень, весь в деда! Он называет меня "батюшка Настя", не зная слова "инокиня". Мне не забыть, как однажды, когда я служила штатным звонарём приходского храма, он попросил меня взять его с собой на звонницу. Глухие «слышат» вибрации, и из них получаются хорошие звонари. Но брат стеснялся брать в руки «трельку», наблюдал снизу за «звонильным танцем». Я не могла оглянуться, но чувствовала, насколько живо Даня воспринимает, вбирает в свою память каждое нажатие педали и удар языка по стенке колокола. Я впервые видела восхищение в его глазах. Он был горд за сестру, а это дорогого стоит.
К сожалению, у меня не было возможности обучить его этой профессии, да и многое непонятным осталось Данечке в храмовой вселенной. А ведь он несколько раз выстаивал и Литургию, и соборование. Терпеливый, я бы так не смогла, если бы не слышала.
