Вне себя от ярости, демон, чью морду она располосовала, вновь качнулся в ее сторону; Клэри широко размахнулась топором, отрубив ему одну ногу, но другая нога обвилась вокруг ее запястья. Руку пронзила жаркая агония. Клэри завопила и попыталась высвободить руку, но хватка демона была слишком сильна. В ее кожу словно впивалась тысяча раскаленных иголок. Все еще крича, она замахнулась левой рукой, заехав чудовищу кулаком в морду туда, где и так уже располосовала ее топором. Демон зашипел и слегка ослабил хватку; она вырвала руку как раз тогда, когда тварь попятилась…
И сияющий клинок обрушился из ниоткуда и погрузился демону в череп. Под оторопелым взглядом Клэри чудовище исчезло, и она увидела своего брата с пылающим клинком серафима в руке, белая рубашка на груди была забрызгана ихором. Зал за его спиной был пуст, не считая тела одного из демонов – тот еще дергался, но из обрубков лап, как масло из разбитой машины, хлестала черная жидкость.
– Отойди от меня, Себастьян, – прошипела она.
Он словно не слышал.
– Твоя рука.
Она опустила взгляд на правое запястье, все еще дрожавшее в агонии. Толстая полоса круглых шрамов опоясывала его там, где к коже прилипли присоски демона. Раны уже темнели, приобретая тошнотворный сине-черный цвет.
Клэри вновь посмотрела на своего брата. Его белые волосы сияли в темноте, как нимб. Или, быть может, это ее покидало зрение. Свет вокруг зеленого факела на стене тоже превратился в нимб, как и вокруг горевшего в руке Себастьяна клинка серафима. Себастьян что-то говорил, но слова были невнятными, неразличимыми, словно доносились из-под воды.
– …смертельный яд, – говорил он. – Какого черта ты думала, Кларисса? – его голос угас и вновь вернулся. Она попыталась сосредоточиться. – …дать отпор шести демонам-Дахакам декоративным топором…
– Яд, – повторила она, и на мгновение вновь ясно увидела его лицо – рот тревожно сжат, глаза огромные и пугающие. – Выходит, жизнь ты мне таки не спас, а?
Рука Клэри содрогнулась в спазме, и топор выскользнул, со звоном упав наземь. Она почувствовала, как ее свитер цепляется за шероховатую стену, по которой она заскользила вниз, ничего не желая, кроме как лечь на пол. Но Себастьян никак не оставлял ее в покое. Он подхватил ее под руки, поднял, а затем понес, закинув ее здоровую руку себе за шею. Клэри хотела вырваться из его хватки, но силы ее покинули. Внутреннюю сторону локтя ужалила острая боль, ожог – касание стило. По жилам растекалось бесчувствие. Последним, что увидела Клэри перед тем, как закрыл глаза, стало лицо черепа над аркой. Она могла бы поклясться, что пустые глазницы смеялись.
Тошнота и боль накатывали и отступали все более бурными водоворотами. Клэри различала вокруг лишь невнятные цветные пятна: она понимала, что брат несет ее на руках, каждый его шаг бил по черепу, словно ледоруб. Клэри осознавала, что цепляется за него, и что его сильные руки дарят чувство безопасности – было странно, что хоть что-то в Себастьяне оказалось способно дарить чувство безопасности, и что он, казалось, старался не слишком трясти ее, пока шел. Дальним краем сознания она понимала еще, что он тяжело дышит и слышала, как брат зовет ее по имени.
Затем все стихло. На мгновение Клэри подумала, что вот и конец: она умерла, пала в бою с демонами, как гибло большинство Сумеречных охотников. Затем острая боль вновь ужалила ее во внутреннюю сторону руки, и по жилам пронеслась ледяная вспышка. Клэри крепко зажмурилась от боли, но что бы такого холодного Себастьян с ней не сделал, эффект от него был как от стакана воды в лицо. Мир мало-помалу перестал вращаться, водовороты тошноты и боли слабели, пока от них не осталась лишь слабая рябь в приливе ее крови. Клэри вновь могла дышать.
Ахнув, она распахнула глаза.
Ясное небо.
Она лежала на спине, глядя в бескрайнее синее небо, слегка тронутое хлопково-белыми облаками – как нарисованное небо на потолке в лазарете Института. Клэри потянула ноющие руки. Браслет шрамов на запястье все еще проступал на правой, хоть те и побледнели до светло-розового. На левой руке имелись
Клэри глубоко вдохнула. Осенний воздух, приправленный ароматом листвы. Ей были видны кроны деревьев, слышен шум автомобилей и…
Себастьян. До Клэри донесся негромкий смешок, и она поняла, что не просто лежит – она лежала, прислонившись к брату. К Себастьяну, теплому и дышащему, баюкавшему ее голову рукой. Остальное тело Клэри было распростерто на влажноватой деревянной скамье.
