Город потерянных душ полностью

– Неужели ты считаешь, что я не подумала об опасности? – Джослин взяла его за плечи и осторожно опустила назад на подушки. – Саймон каждую ночь со мной связывался. Она в порядке. Правда. А ты не в той форме, чтобы предпринимать что бы то ни было. Если ты себя угробишь, ей это не поможет. Пожалуйста, Люк, доверься мне.

– Джослин, я не могу просто так тут лежать.

– Можешь, – вставая, сказала она. – И будешь, даже если мне придется сесть на тебя сверху. Да что с тобой не так, Люсиан? Ты что, с ума сошел? Я до смерти напугана из-за Клэри, и из-за тебя тоже была до смерти напугана. Пожалуйста, не делай этого – не делай этого со мной. Если бы с тобой что-нибудь случилось…

Он в изумлении поглядел на нее. На белых бинтах на его груди уже проступило алое пятно – там, где от движения раскрылась рана.

– Я…

– Что?

– Я не привык к тому, что ты меня любишь, – сказал он.

В его словах была кротость, которая у Джослин не вязалась с Люком, и какое-то мгновение она смотрела на него, прежде, чем сказать:

– Люк. Ложись обратно, пожалуйста.

В качестве своего рода компромисса он глубже откинулся на подушки. Он тяжело дышал. Джослин метнулась к прикроватному столику, налила Люку стакан воды и, вернувшись, сунула ему в руку.

– Выпей, – сказала она. – Пожалуйста.

Люк взял стакан, следя голубыми глазами, как она садится обратно в кресло у его постели, из которого не поднималась так много часов подряд, что сама удивлялась, как это они с креслом еще не срослись воедино.

– Знаешь, про что я тут думала? – спросила она. – Как раз перед тем, как ты проснулся?

Он отпил воды.

– Ты была вся в своих мыслях.

– Я вспоминала день, когда вышла за Валентина.

Люк опустил стакан.

– Худший день в моей жизни.

– Хуже, чем день, когда тебя укусили? – спросила она, поджимая под себя ноги.

– Хуже.

– Я не знала, – сказала она. – Не знала, что ты чувствуешь. Хотела бы я знать. Думаю, все было бы тогда по-другому.

Люк недоверчиво посмотрел на нее.

– Как?

– Я не вышла бы за Валентина, – сказала она. – Если бы знала – не вышла.

– Ты бы…

– Я бы не, – отрезала она. – Мне не хватило ума понять твои чувства, но еще мне не хватило ума понять и свои. Я всегда тебя любила. Хоть я этого и не знала.

Она склонилась и нежно поцеловала его, желая не причинить боли; затем она прислонилась щекой к его щеке.

– Обещай мне, что не станешь подвергать себя опасности, обещай.

Она почувствовала его свободную руку у себя в волосах.

– Обещаю.

Джослин, частично удовлетворенная, откинулась назад.

– Хотела бы я вернуться в прошлое. Все исправить. Выйти замуж за того.

– Но тогда у нас не было бы Клэри, – напомнил он ей. Джослин была в восторге от того, как он сказал «мы» – так буднично, словно вообще не сомневался в том, что Клэри его дочь.

– Если бы ты был с ней больше, когда она росла… – вздохнула Джослин. – Просто у меня чувство, что я все делала не так. Я так зациклилась на том, чтобы ее защитить, что, кажется, защитила даже слишком. Она бежит на врага очертя голову и даже не подумав. Когда мы росли, мы видели, как наши друзья гибнут в бою. Она никогда такого не видела. И я бы такого ей не пожелала, но иногда я боюсь, что она не верит, что может умереть.

– Джослин, – мягко произнес Люк. – Ты вырастила ее хорошим человеком. Человеком, у которого есть ценности, который верит в добро и зло и старается быть хорошим. Как всегда старалась ты. Ты не можешь вырастить ребенка верящим в противоположное тому, чему веришь сама. Не думаю, что она не верит, что может умереть. Я думаю, что она верит, как ты верила всю свою жизнь, что есть вещи, за которые умереть стоит.

Клэри кралась по пятам за Себастьяном по лабиринту узких улиц, держась в тени за зданиями. Они были уже не в Праге – уж это-то стало ясно с первого взгляда. Дороги были темны, небо над головой приняло пустоватый голубой цвет очень раннего утра, а вывески над лавками и магазинами, мимо которых она проходила, все были на французском. Как и таблички с названиями улиц: RUE DE LA SEINE, RUE JACOB, RUE DE L’ABBAYE.

По мере того, как они продвигались по городу, мимо, как призраки, проходили люди. То проезжала случайная машина, то грузовики с утренними поставками пятились к магазинам. Пахло речной водой и мусором. Она и без того была практически уверена, где они, но затем аллея повернула – и вывела их на широкий проспект, и из туманной мглы вывернул столб с указателем. Стрелки смотрели в разные стороны, указывая дорогу к Бастилии, к собору Нотр-Дам и к Латинскому Кварталу.

Париж, подумала Клэри, ныряя за припаркованную машину, пока Себастьян переходил улицу. Мы в Париже.