Клэри опустила матрас на место – прежде удостоверившись, впрочем, что под ним ничего нет. Она стиснула кулаки, глубоко вздохнула, подошла к двери и распахнула ее настежь.
На пороге стоял Себастьян. Впервые он надел что-то не в черно-белой гамме: допустим, черные штаны и ботинки были те же, но к ним прибавилась алая кожаная туника, искусно украшенная золотыми и серебряными рунами и скрепленная рядом металлических застежек спереди. На каждом его запястье были кованые серебряные браслеты, и он не забыл надеть перстень Моргенштернов.
Клэри при взгляде на него сморгнула.
– Красное?
– Церемониальный убор, – ответил он. – Цвета для Сумеречных охотников имеют иное значение, нежели для людей, – слово «людей» он выговорил с презрением. – Знаешь старый нефилимский детский стишок, да?
– Сумеречные охотники венчаются в алом? – переспросила Клэри. Не то что бы ей было до этого дело, но она старалась всем телом загородить пространство между дверью и дверным косяком – чтобы Себастьян не смог заглянуть ей за спину и увидеть, что за разгром она учинила в обычно аккуратной комнате Джейса.
– Извини, если разбил твои мечты о белом подвенечном платье, – ухмыльнулся он. – Кстати об этом – я принес тебе кое-что надеть.
Он вынул из-за спины руку, в которой, как выяснилось, держал сложенную одежду. Клэри взяла ее и подождала, пока ткань расправится. Это оказалось длинное, струящееся платье без рукавов, сшитое из алой ткани со странным золотистым отблеском – словно край пламени. Бретельки у платья были золотые.
– Наша мать носила его на церемонии Круга, пока не предала нашего отца, – сказал он. – Надевай. Я хочу, чтобы сегодня вечером ты была в нем.
–
– Ну, в том, что на тебе сейчас, ты едва ли можешь отправиться на церемонию, – он осмотрел ее, бесцеремонно и пристально, от босых ног до майки без рукавов, прилипшей к потному телу, и пыльных джинсов. – Как ты будешь сегодня выглядеть – впечатление, которое произведешь на наших новых последователей – это важно. Надевай.
Голова у нее шла кругом.
– А сколько у меня времени – ну, чтобы собраться? – спросила она.
– Час, наверное, – сказал он. – Мы должны прибыть в священное место к полуночи. Остальные уже соберутся там. Опаздывать будет нехорошо.
Она двинулась было, чтобы закрыть дверь. Он перехватил ее за запястье.
– Сегодня вечером, – произнес он, – зови меня Джонатаном. Джонатаном Моргенштерном. Твоим братом.
Все ее тело сотрясла дрожь, и она опустила глаза, надеясь, что он не успел увидеть в них ненависть.
– Как скажешь.
Как только он ушел, она схватилась за одну из кожаных курток Джейса. Она накинула ее, ища утешения в тепле и в его знакомом запахе. Сунув ноги в ботинки, Клэри выбралась в коридор, мечтая, чтобы у нее в руках вдруг очутилось стило – и о свежей руне Бесшумности. Снизу до нее доносился шум воды и фальшивое насвистывание Себастьяна, но собственные шаги все равно казались Клэри оглушительными, как пушечные выстрелы. Она кралась, держась ближе к стене, пока не добралась до двери в комнату Себастьяна и не скользнула внутрь.
Там было темно, единственным источником света служил расплывчатый свет городских огней, проникавший в окна благодаря отдернутым шторам. Как и тогда, когда Клэри заходила сюда впервые, в комнате царил хаос. Она начала с платяного шкафа, битком набитого дорогими нарядами – шелковые рубашки, кожаные пиджаки, костюмы от Армани, туфли от Бруно Магли… На дне шкафа валялась белая рубашка, скомканная и вся в пятнах крови – застарелой, уже успевшей высохнуть до коричневого. Клэри смерила ее долгим взглядом и захлопнула дверцу.
После этого она взялась за письменный стол, выдвигая ящики и перетряхивая бумаги. Клэри питала некоторую надежду на что-нибудь попроще – например, на разлинованный тетрадный листочек с заголовком «ЗЛОДЕЙСКИЙ ПЛАН» – но, увы, удача ей не улыбнулась. Зато она нашла множество бумаг, исписанных сложными математическими и алхимическими вычислениями, и даже начатое письмо. На бумаге убористым почерком Себастьяна было выведено: «Красавица моя». Клэри даже остановилась на мгновение, гадая, кем вообще могла быть эта его красавица – она никогда не думала о Себастьяне как о ком-то, кто способен испытывать романтические чувства – а затем повернулась к прикроватному столику.
