Город потерянных душ полностью

Клэри завопила от досады, всадив осколок в деревянный пол в каких-то сантиметрах от горла Себастьяна.

Она чувствовала, как он под ней трясется от смеха.

– Не можешь, – сказал он. – Не можешь меня убить.

– Да черт бы с тобой, – огрызнулась она. – Я не могу убить Джейса.

– А какая разница? – сказал он и, сев так быстро, что Клэри едва успела заметить его движение, с размаху треснул ее по лицу с такой силой, что она отлетела по усыпанному битым стеклом полу. Скольжение прервалось, когда Клэри врезалась в стену, поперхнулась и закашлялась кровью. Она уткнулась головой в предплечье; вкус и запах ее собственной крови были повсюду, металлические и тошнотворные. В следующий миг Себастьян уже сгреб ее за куртку и поднимал на ноги.

Она не стала сопротивляться. Зачем? Какой смысл драться с человеком, который готов и хочет тебя убить, в то время как ты знаешь, что не хочешь его ни убивать, ни даже серьезно ранить? Он в любом случае выиграет. Клэри стояла, не шевелясь, пока он ее осматривал.

– Могло быть и хуже, – решил Себастьян. – Похоже, куртка уберегла тебя от настоящего урона.

Настоящего урона? Все тело Клэри болело так, словно его нашинковали тонкими ножами. Себастьян подхватил ее на руки, и она бросила на него убийственный взгляд из-под ресниц. Это было как в Париже, когда он уносил ее от Дахаков, но тогда она была – если не благодарна, то, по крайней мере, удивлена; а сейчас ее переполняла кипучая ненависть. Клэри не расслаблялась, пока он нес ее наверх, звеня ботинками по стеклу. Она пыталась забыть, что касается его, что у нее под ляжками – его рука, а пальцы властно держат ее под спину.

«Я его убью, – подумала она. – Узнаю, как, и убью».

Себастьян вошел в комнату Джейса и грубо опустил ее на пол. Клэри, пошатываясь, отступила от него на шаг. Он поймал ее и сорвал с нее куртку. Под той на Клэри была только футболка, изодранная так, словно Клэри прошлась по ней острой теркой, и сплошь в кровавых пятнах.

Себастьян присвистнул.

– Ничего себе ты изгваздалась, сестренка, – заявил он. – Лучше бы тебе пойти в ванну и смыть хотя бы часть этой кровищи.

– Нет, – сказала она. – Пусть увидят меня такой. Пусть видят, что тебе пришлось сделать, чтобы притащить меня туда.

Он мгновенно вскинул руку и схватил ее под подбородок, силой заставив поднять к себе лицо. Их разделяли какие-то сантиметры. Клэри хотела закрыть глаза – но не собиралась доставить ему такого удовольствия; она решительно взглянула на него в ответ, на серебряные обручи в его черных глазах, на кровь на губе там, где она его укусила.

– Ты принадлежишь мне, – повторил он. – И ты будешь рядом со мной, даже если мне придется привести тебя туда силой.

– Зачем? – требовательно спросила она; ярость была горькой на вкус, как кровь. – Какая тебе разница? Я знаю, что ты не можешь убить Джейса – но меня-то ты убить можешь. Почему ты просто этого не сделаешь?

На одно-единственное мгновение его глаза вдруг стали стеклянными, отстраненными, словно он глядел на что-то, невидимое ей.

– Адское пламя пожрет этот мир, – сказал он. – Но я проведу вас с Джейсом сквозь пламя невредимыми, если вы только будете делать, что я говорю. Это милость, которой я никому более не дарую. Неужели ты не понимаешь, как глупо ее отвергать?

– Джонатан, – сказала она. – Неужели ты не понимаешь, что бессмысленно просить меня биться на твоей стороне, когда ты собираешься спалить мир дотла?

Его глаза вновь сфокусировались на ее лице.

– Но почему? – почти просительно произнес он. – Почему ты так дорожишь этим миром? Ведь ты же знаешь, что есть и другие.

На фоне безупречно белой кожи Себастьяна его собственная кровь казалась очень алой.

– Скажи, что ты меня любишь. Скажи, что ты меня любишь, и что будешь биться заодно со мной.

– Я никогда тебя не полюблю. Ты был неправ, когда сказал, что мы одной крови. Твоя кровь – яд. Яд демонов, – последние слова Клэри буквально выплюнула.

Себастьян лишь улыбнулся в ответ; его глаза сияли тьмой. Она почувствовала, как что-то жжет правую руку выше локтя и подскочила, прежде чем осознала, что это стило; он выводил на ее коже ираци. Она ненавидела его, даже когда боль начала утихать. Браслет звякнул на запястье Себастьяна, когда тот искусным движением завершил руну.

– Я знала, что ты лжешь, – вдруг сказала она ему.

– Я лгу слишком часто, милая моя, – ответил он. – О чем ты конкретно?

– Твой браслет, – сказала Клэри. – «Acheronta movebo» переводится не «Такова судьба тиранов», это будет «sic semper tyrannis». А это – из Вергилия: «Flectere si nequeo superos, Acheronta movebo». «Коль Небеса не отзовутся мне, то сдвину Ад я с места».

– А ты лучше знаешь латынь, чем я думал.

– Я быстро учусь.

– Но медленнее, чем нужно, – он выпустил ее подбородок. – А теперь марш в ванну и умойся, – приказал он, отталкивая ее прочь. Затем он сгреб с кровати церемониальное платье Джослин и бросил его Клэри в руки. – Времени мало, а мое терпение не вечно. Если через десять минут ты не выйдешь, я сам за тобой приду. И поверь мне, тебе это не понравится.