Город потерянных душ полностью

Аматис. Клэри подумала о ее домике над каналом в Идрисе, о том, как она была к ней добра, как сильно любила отца Джейса. «Пожалуйста, посмотри на меня, подумала она. Пожалуйста, дай понять, что ты – все еще ты». И, словно Аматис услышала ее безмолвную мольбу, она вскинула голову и посмотрела прямо на Клэри.

И улыбнулась. Не доброй, не утешительной улыбкой. Улыбка ее была полна тьмы и холода, и тайного веселья. С такой улыбкой человек смотрел бы, как ты тонешь, подумала Клэри, и пальцем не пошевелил бы, чтобы тебя спасти. То была не улыбка Аматис – то была вообще не Аматис. От Аматис не осталось и следа.

Джейс перестал зажимать ей рот, но Клэри не чувствовала ни малейшего желания кричать. Никто здесь не пришел бы ей на помощь, а человек, обвивший ее руками, заключивший в свое тело, как в тюрьму, был не Джейс. Одежда, единожды севшая по фигуре хозяина и держащая форму даже спустя много лет после того, как ее в последний раз надевали; подушка, хранящая очертания головы того, кто однажды на ней спал, пусть даже он давным-давно умер – вот и все, чем он был. Пустая оболочка, которую Клэри наполнила собственными желаниями, любовью и мечтами.

И через это она причинила настоящему Джейсу ужасное зло. В попытке его спасти она практически забыла, кого спасает. И тут она вспомнила, что он успел ей сказать в те краткие мгновения, когда был собой: «Мне тошно от одной мысли, что он с тобой. Он. Тот, другой я». Джейс уже тогда знал, что они два разных человека – что с вылущенной душой он уже совсем не был собой.

Он попытался сдаться Конклаву, а она ему не позволила. Она не прислушалась к тому, чего он сам хотел, и сделала выбор за него – в миг страха и бегства, но сделала – не понимая, что ее Джейс предпочел бы этому – смерть, и что она не столько спасала ему жизнь, сколько обрекала на ненавистное ему существование.

Она обмякла в его руках, и Джейс, приняв это за знак того, что она перестала с ним бороться, ослабил хватку. Перед Себастьяном стоял последний Сумеречный охотник и жадно тянулся к предложенной Чаше Ада.

– Клэри… – начал Джейс.

Она так никогда и не узнала, что он пытался сказать. Раздался крик, и Сумеречный охотник, тянувшийся за чашей, отшатнулся – с торчащей из горла стрелой. Не веря своим глазам, Клэри обернулась как ужаленная – и увидела на вершине каменного дольмена Алека в полном доспехе, с луком в руках. Он довольно усмехнулся и потянулся к заплечному колчану за следующей стрелой.

И затем, из-за его спины, на равнину хлынули остальные. Стая волков стелилась по земле; их бурая шерсть сияла в разноцветном свете. Наверное, подумала Клэри, Майя и Джордан тоже там. За ними шагал тесный строй знакомых Сумеречных охотников: Изабель и Мариза Лайтвуд, Хелен Блэкторн и Алина Пенхоллоу, и Джослин – ее рыжие волосы виднелись даже издали. С ними были Саймон, из-за плеча которого выглядывала рукоять серебряного меча, и Магнус, руки которого трещали синим огнем.

Сердце зашлось у нее в груди.

– Я здесь! – закричала им Клэри. – Я здесь!

– Ты ее видишь? – требовательно вопросила Джослин. – Она там?

Саймон постарался сосредоточиться на сгущающейся тьме впереди; от характерного запаха крови его вампирские чувства обострились. Разные сорта крови смешивались вместе – кровь Сумеречных охотников, кровь демона и горечь крови Себастьяна.

– Я ее вижу, – сказал он. – Джейс ее держит. Он тащит ее за тот строй Сумеречных охотников.

– Если они верны Джонатану так же, как Круг был верен Валентину, они закроют его собственными телами – и Клэри с Джейсом тоже, – Джослин воплощала собой холодную материнскую ярость, ее зеленые глаза пылали. – Придется пробиться сквозь них, чтобы добраться до наших.

– Добраться нам надо до Себастьяна, – сказала Изабель. – Саймон, мы обеспечим тебе проход. Ты подберешься к Себастьяну и проткнешь его Глориусом. Когда он падет…

– Остальные, скорее всего, рассеются, – сказал Магнус. – Или, в зависимости от того, как именно они связаны с Себастьяном, умрут или потеряют сознание вместе с ним. По крайней мере, можем на это надеяться.

Он запрокинул голову.

– Кстати говоря, о надежде: видали, как Алек положил того из лука? Завидуйте, это мой парень! – просиял чародей и помахал пальцами; с тех срывались синие искры. Магнус вообще весь так и сверкал; только он, обреченно подумал Саймон, мог добыть себе боевой доспех, расшитый пайетками.

Изабель сняла хлыст с запястья. Тот немедленно развернулся перед ней – языком золотого пламени.

– Ну ладно, Саймон, – сказала она. – Готов?

Саймон напряг плечи. Они пока не дошли до неприятельской армии – Саймон не знал, как еще назвать тех, кто им противостоял – и те держали строй: в доспехах и алых мантиях, в руках – сверкает оружие. Некоторые громко восклицали в смятении. Саймон не смог сдержать усмешки.

– Во имя Ангела, Саймон, – сказала Иззи, – чему тут улыбаться?

– Их клинки серафима больше не работают, – сказал Саймон. – Они пытаются понять, почему. Себастьян только что прокричал им взяться за другое оружие.