Город потерянных душ полностью

– Как и наши лишенные речи братья, находясь в Крепости мы не можем читать мысли. Поэтому полагаемся на информаторов, и большая часть предоставленных ими сведений надежна. Полагаю, этот визит имеет отношение к ситуации, связанной с Джейсом Лайтвудом – коль скоро здесь его сестра – и твоим сыном, Джонатаном Моргенштерном.

– Мы в крайне сложном положении, – признала Джослин. – Джонатан, как и его отец, плетет заговор против Совета. Конклав вынес ему смертный приговор. А Джейс – любимый своей семьей и моей дочерью, ничего предосудительного не сделал. Сложность положения в том, что Джейс и Джонатан связаны очень древним заклятием крови.

– Заклятием крови? Каким именно?

Джослин достала из кармана сложенные листы с заметками Магнуса и передала их Сестре Клеофе. Та принялась их внимательно изучать своими огненными глазами. Изабель вздрогнула, заметив, что пальцы ее рук были уродливо-вытянутыми как лапы паука-альбиноса. Острые кончики ногтей венчали капельки электрума.

Сестра Клеофа покачала головой:

– Сестры не имеют отношения к магии крови.

Цвет пламени ее глаз, казалось, стал ярче, а затем угас. Через мгновение заиндевелое стекло отразило новую тень. На этот раз Изабель следила за появлением Железной Сестры внимательнее: та вышла в зал из клубов белого дыма.

– Сестра Долорес, – сказала Клеофа, вручая ей заметки Магнуса. Долорес была очень похожа на Клеофу: такая же худая и высокая в белом платье, только длинные волосы были седыми и заплетены в две косы, связанные на концах золотым шнуром.

– Ты что-нибудь в этом понимаешь? – спросила Клеофа.

Долорес быстро просмотрела бумаги.

– Заклятие двойников, – подытожила она. – Очень похоже на наше заклятие парабатай, только демоническое.

– Что именно делает его демоническим? – требовательно спросила Изабель. – Если заклятие парабатай безвредно…

– Разве? – удивилась Клеофа, но Долорес взглядом заставила ее замолчать.

– Обряд парабатай связывает двоих, оставляя волю каждого из них свободной, – объяснила Долорес. – А этот обряд, связывая двоих, подчиняя одного другому. Во что верит один, в то будет верить и другой; что захочет один, захочет и второй. Уничтожение свободной воли и делает заклятие демоническим. Ведь именно свободная воля делает нас небесными созданиями.

– А еще, что если ранить одного, другой тоже получит рану, – сказала Джослин. – Думаю, Думаю, вы понимаете, что случится в случае смерти одного из них…

– Да, никто из заклятых не переживает смерти другого. В этом смысле, наш ритуал парабатай, куда гуманнее.

– Вопрос в том, – продолжила Джослин. – Есть ли у вас оружие, которым можно ранить одного, не нанеся вреда другому? Или какое-то средство, которое сможет их разъединить?

Сестра Долорес еще раз взглянула на записки и передала их Джослин. Ее пальцы, как и пальцы Клеофы, были длинными, тонкими и белыми как воск.

– Никакому оружию, из тех, что мы сделали, такое не под силу.

Изабель сжала кулаки.

– Вы хотите сказать, такого оружия не существует?..

– На этом свете нет, – сказала Долорес. – Но клинки из Рая или Ада могли бы бы вам помочь. Например, меч Архангела Михаила, которым Иисус Навин сражался под Иерихоном, в него вплавлен Небесный огонь. А есть еще клинки, выкованные в глубинах Бездны; но как их добыть – неизвестно.

– А если бы мы и знали – не сказали вам, потому что это запрещено Законом, – отрезала Клеофа. – Также мы обязаны доложить Конклаву о вашем визите…

– А что насчет меча Иисуса Навина? – перебила ее Изабель. – Его можно получить?

– Только ангел может даровать вам этот меч, – ответила Долорес. – Но тот, кто его призовет – будет испепелен Небесным огнем.

– А Разиэль… – начала Изабель.

Губы Клеофы вытянулись в тонкую линию.

– Разиэль оставил нам Орудия Смерти, чтобы мы призвали его в час величайшей нужды. Но мы утратили эту возможность, после того, как его призвал Валентин, и больше никогда не сможем просить его о помощи; Использовать Орудия таким образом было большим преступлением. Единственная причина, по которой Клариссу Моргенштерн не признали виновной, состоит в том, что Ангела призвал ее отец, а не она сама.

– Мой муж однажды призвал и другого ангела – Итуриэля, – тихо сказала Джослин. – Он держал его в плену много лет.

Обе Сестры замешкались. Затем Долорес, наконец, произнесла:

– Пленить ангела – одно их тяжких преступлений. Конклав никогда не одобрит этого. И вы не можете заставить ангела. Нет таких заклятий. А добиться того, чтобы он сам вручил вам меч архангела – у вас не получится; вы можете, конечно, забрать его силой… Но лучше пусть ваш Джонатан умрет, чем ангел будет так опозорен.

Тут Изабель не выдержала.

– Да что с вами такое – с Железными Сестрами и Безмолвными Братьями! Как бы вы ни пытались быть Сумеречными охотниками – вам не хватает главного! Может, мы наполовину и ангелы, но наполовину все-таки люди. А вы понятия не имеете, что такое любовь и семья, и на что готовы пойти люди ради любимых…

В оранжевых глазах Долорес взметнулось пламя.