Он притянул Клэри ближе, ее ноги подкосились, и оба они соскользнули на днище лодки – жесткое, мокрое с запахом отсыревшей древесины.
Клэри оказалась на Джейсе, оседлав его бедра. Его рубашка на глазах пропитывалась водой, но он, казалось, не обращал на это внимания. Джейс сложил руки за головой и рубашка задралась.
– Ты отправила меня в нокаут силой своей страсти. В буквальном смысле этого слова, – сказал он. – Неплохо, Фрей, неплохо.
– Если бы ты не хотел – не упал бы. Я тебя знаю, – парировала она. Луна светила на них, как софит: словно никого на свете, кроме них, этой ночью не существовало. – Ты никогда не оступаешься.
Джейс коснулся ее лица.
– Может, и не оступаюсь, – сказал он, – но все равно падаю.
Сердце Клэри екнуло, и ей пришлось сглотнуть, прежде чем ответить – безмятежно, как будто он шутил:
– Возможно, это самое грустное твое высказывание в жизни.
– А кто сказал, что это всего лишь высказывание?
Лодка качнулась, и Клэри наклонилась вперед, опершись руками ему на грудь. Она поцеловала его и увидела, как мерцавшее золото в его глазах потемнело: в расширившихся зрачках отразились она и ночное небо над ними.
Джейс приподнялся на локте, его ладонь скользнула по ее шее, коснулся ее губ своими, но она отстранилась, дразня его. Она хотела его так сильно, что чувствовала себя пустой, словно желание выжгло ее внутри. Неважно, что разум говорил – это не Джейс, не
Клэри улыбнулась и легла рядом, свернувшись клубочком на мокром дне лодки рядом с Джейсом. Он обнял ее, и Клэри захотелось положить голову ему на плечо, но она этого не сделала. Лодка покачивалась под ними убаюкивающе.
– Мы уплываем, – сказала она.
– Знаю. Я хочу тебе кое-что показать.
Они смотрели в небо. Огромная выпуклая луна была словно надутый парус; грудь Джейса мерно поднималась и опускалась. Его пальцы запутались в волосах Клэри. Она лежала, не шевелясь, наблюдая мерцание звезд на небосклоне, и гадала, что же будет дальше. Вдруг она услышала приближающийся шум, словно вода хлынула через пробитую плотину. Небо темному небу мчались какие-то фигуры. Клэри смогла разглядеть всадников – с длинными волосами, похожими на перистые облака. Из-под копыт их небесных коней летели огненные искры. Раздался звук охотничьего рога, звезды дрогнули и ночь опустилась, как занавес, когда кавалькада скрылась за луной.
Клэри медленно выдохнула.
– Что это было?
– Небесная Охота, – отстраненно проговорил Джейс, словно во сне. – Гончие Гавриила, Неистовые всадники… У них много имен. Это феи, отказавшиеся жить на Земле при Дворе Королевы. Они несутся по небу, наслаждаясь вечной охотой. Одну ночь в году к ним может присоединиться простой смертный, но если ты стал Небесным охотником – назад дороги нет.
– Кому это нужно?
Джейс повернулся и навалился на Клэри, вжимая ее в днище лодки. Он не придавил ее, но в то же время Клэри чувствовала кожей каждую его часть – бедра, заклепки на джинсах, выпуклости шрамов. Она почти не замечала влаги; от его тела волнами шел жар. – В этом есть некоторая привлекательность, – сказал он. – Утратить всякую власть над собой… Тебе так не кажется?
Не успела Клэри ответить, как он уже целовал ее. Его нежные мягкие губы – они были такими же как прежде. Как дом, в котором живет память о человеке даже после его смерти, словно осталась частица его души – так и ее тело помнило Джейса. Она отбросила все сомнения и полностью отдалась наслаждению.
Джейс лежал рядом, обнимая ее одной рукой, а другой поглаживал поясницу. Лодка под ними тихонько раскачивалась, и слышался тихий плеск воды. Она запустила пальцы ему в волосы и закрыла глаза. В этот момент для нее существовали лишь вкус его губ, убаюкивающие движения лодки, тепло рук Джейса на ее коже. Казалось, прошла целая вечность, когда Клэри услышала, как кто-то кричит на итальянском, с каждой секундой все громче и громче.
Джейс нехотя отстранился.
– Кажется, нам пора.
Сбитая с толку Клэри смотрела на него с испугом.
– Почему?
– Потому что пришел владелец лодки, – Джейс сел, поправляя рубашку. – И он вот-вот вызовет полицию.
Магнус сказал, что во время ритуала, призывающего Азазеля нельзя пользоваться электричеством, поэтому лофт был освещен свечами. Их расставлены по кругу в центре комнаты – они были самых разных форм и размеров, но горели все одинаковым синевато-белым пламенем.
Внутри круга Магнус выжег на полу пентаграмму: два перекрещенных треугольника и символы, не похожие ни на буквы, ни на руны. Саймону не доводилось прежде видеть ничего подобного. Несмотря на тепло свечного огня, при взгляде на них пробирал неприятный холодок.
За окнами стемнело. Изабель, Алек, Саймон и Магнус встали по кругу. Чародей нараспев декламировал на латыни из «Запретных Ритуалов» – его чтение напоминало молитву, но в искаженном, зловещем варианте.
