Языки пламени взметнулись выше, и символы на полу почернели. Председатель Мяо, наблюдавший за происходящим из-за угла, зашипел и убежал в укромное место. В комнате становилось все жарче, чародей читал заклинание все быстрее, его черные волосы завились от влаги и жара, а на скулах блестел пот.
–
В центре пентаграммы вспыхнуло пламя, и повалил густой черный дым, медленно расползаясь по комнате. Все, кроме Саймона, начали кашлять. Дым стал сгущаться в центре пентаграммы, принимая очертания человеческой фигуры.
Саймон заморгал. Перед ним стоял высокий мужчина с рыжевато-каштановыми волосами с лицом без возраста – бесстрастным и, как будто, ненастоящим. Ладно скроенный черный костюм идеально сидел на его широкоплечей фигуре, черные туфли были начищены до блеска. На запястьях виднелись темно-красные следы – не то от веревок, не то от кандалов. В глазах плясало алое пламя.
Незнакомец заговорил.
– Кто призвал Азазеля?
Его голос был похож на скрежет металла.
– Я, – Магнус решительно захлопнул книгу, которую держал в руках. – Магнус Бейн.
Азазель медленно повернул голову в сторону Магнуса.
– Чародей, – произнес он. – Я знаю, кто ты.
– Вот как? – вскинул брови Магнус.
– Призывающий духов. Пленитель. Убийца демона Марбаса. Сын…
– Довольно, – быстро сказал Магнус, – не будем вдаваться в такие подробности.
– Почему же, – сказал Азазель. – Коль скоро ты нуждаешься в помощи из преисподней, почему бы тебе не призвать своего отца?
Алек удивленно посмотрел на Магнуса. Саймон подумал, что чародей, конечно, был в курсе своего происхождения: его отец – демон – обольстил мать Магнуса под видом ее мужа. Но не распространялся на эту тему. Алек явно знал обо всем не больше, чем остальные, и, кажется, этот факт его не обрадовал.
– Мы с отцом не в лучших отношениях, – сказал Магнус. – Я предпочел бы не вовлекать его в свои дела.
Азазель поднял руки.
– Как скажешь,
Магнус ничего не сказал, но по выражению лица Азазеля было ясно, что чародей говорит с ним без слов силою мысли. Глаза демона блестели как у ребенка, жадно слушающего сказку.
– Умница Лилит, – наконец сказал демон. – Воскресить мальчишку из мертвых и сохранить ему жизнь, привязав к тому, кого вы не сможете убить. Игра на человечьих чувствах всегда давалась ей лучше, чем нам всем.
– Есть ли способ, – с нетерпением спросил Магнус, – разрушить связь между ними?
Азазель покачал головой.
– Только если убить обоих.
– В таком случае, есть ли способ ранить Себастьяна, не навредив Джейсу? – поспешно вставила Изабель; Магнус бросил на нее испепеляющий взгляд.
– Ни одно оружие в моем распоряжении для этого не годится, – сказал Азазель. – Я делаю оружие, подкрепленное демонической силой. Удар молнии из ангельской десницы, возможно, способен выжечь зло из сына Валентина или разрушить их связь. Если позволите мне дать один совет…
– О, – произнес Магнус, сузив свои кошачьи глаза, – прошу тебя, не стесняйся.
– Я знаю, как их можно разделить, оставив вашего друга в живых. А взамен я попрошу сущую безделицу.
– Ты служишь
Азазель оскалился.
– Здесь я скован или там – разница невелика.
– Ведь это ад, и я в нем заключен[21], – сказал Магнус.
Азазель улыбнулся, обнажив металлические зубы.
– Возможно, ты не подвержен гордыне, как старик Фауст, но ты нетерпелив. Я уверен: моя готовность оставаться в этой пентаграмме надолго переживет твое желание присматривать за мной.
– Даже не знаю, – протянул Магнус. – Я ценю нестандартные решения в интерьере, и мне кажется, ты тут неплохо смотришься.
–
– Ревнуешь, Сумеречный охотничек? – ухмыльнулся Азазель. – Твой чародей не в моем вкусе, и к тому же, мне не хотелось бы разозлить его…
– Довольно, – оборвал его Магнус. – Выкладывай, что за «безделицу» ты хочешь за свой план.
Азазель сложил пальцы домиком. У него были руки трудяги с чернотой под ногтями.
– Одно счастливое воспоминание от каждого из вас, – сказал он. – Чтобы мне было, чем развеселиться, пока я как Прометей прикован к скале.
– Воспоминание? – изумилась Изабель. – Ты хочешь сказать, что если мы ими поделимся – они сотрутся из нашей памяти? И мы больше никогда их не вспомним?
Азазель прищурился, глядя на нее сквозь пламя.
– А это что за малышка? Нефилим? Да, я заберу твое воспоминание, и оно станет моим. Ты забудешь о нем. Только прошу не вручать мне воспоминания о демонах, которых ты зарубила при свете луны. У меня несколько другие вкусы по части удовольствий. Нет, мне нужны… личные воспоминания.
