Город потерянных душ полностью

Она заметила у него на коленях спортивную сумку и напряглась.

– Ты уходишь?

– Ну, я и не собирался тут прописаться, – сказал Саймон. – В смысле, прошлой ночью… ты попросила…

– Понятно, – с неестественной веселостью сказала она. – Ну, Джордан сможет тебя подвезти. Кстати, ты обратил внимание на них с Майей?

– Что там у них?

Изабель понизила голос.

– Ну, между ними точно что-то произошло во время их маленького путешествия. Они такие… прямо парочка.

– Ну, это радует.

– Ты ревнуешь?

– В смысле? – Саймон был сбит с толку.

– Ну, вы с Майей… – Изабель сделала неопределенный жест рукой, бросив на него взгляд. – Вы же…

– А. Нет, вовсе нет. Я рад за Джордана. Он теперь по-настоящему счастлив, – искренне сказал Саймон.

– Отлично, – у Изабель разрумянились щеки, и вовсе не от холода. – Саймон, может, переночуешь здесь и сегодня?

– С тобой?

Она кивнула, не глядя на него.

– Алек пойдет в Институт за одеждой. Он спросил, не хочу ли я с ним, но я… я лучше тут останусь, с тобой, – она подняла голову и посмотрела Саймону в глаза. – Я не хочу спать одна. Если я останусь – ты останешься со мной?

Саймон прекрасно видел, как тяжело ей дается это просьба.

– Конечно, – сказал он так беззаботно, как только мог, стараясь не думать о голоде. В последний раз, когда он забыл своевременно выпить крови, Джордану пришлось его стаскивать с полуобморочной Морин.

Но тогда он голодал сутками. Теперь все было по-другому.

– Конечно, – повторил он. – Было бы круто.

Камилла лукаво улыбнулась Алеку с дивана.

– И где же, по мнению Магнуса, ты сейчас?

Алек, сидел на скамейке, сделанной им из доски, уложенной на пару бетонных блоков. Он вытянул длинные ноги и уставился на свои ботинки.

– В Институте, забираю одежду. Я собирался в Испанский Гарлем, но вместо этого пошел сюда.

Камилла сузила глаза.

– И почему же?

– Потому что я не могу этого сделать. Не могу убить Рафаэля.

Камилла всплеснула руками.

– Но почему нет? У тебя к нему что, какая-то личная привязанность?

– Я едва его знаю, – сказал Алек. – Но убить его – значит преднамеренно нарушить Закон. Не то что бы я всегда его соблюдал, но есть разница между преступлением из лучших побуждений и эгоистических.

– Господь милосердный, – Камилла вскочила и принялась расхаживать по комнате, – избавь меня от совести нефилимов.

– Извини.

Она прищурилась.

– Извини? Да я заставлю тебя… – Камилла осеклась. – Александр, – продолжила она сдержанно, – а как же Магнус? Если продолжишь в том же духе, ты его потеряешь.

Алек наблюдал за ее кошачьими движеньями.

– Где родился Магнус?

Камилла рассмеялась.

– Ты что, даже этого не знаешь? Батавия, если тебе так интересно, – она фыркнула, заметив его непонимающий вид. – Индонезия. Разумеется, в то время это была Голландская Ост-Индия. Его мать, полагаю, была туземка; отец – какой-то унылый колонист. В смысле, его отчим, – она усмехнулась.

– А кто был его настоящий отец?

– Отец Магнуса? Само собой, демон.

– Да, но какой демон?

– Александр, какая тебе разница?

– У меня чувство, – продолжил Алек, – что он весьма могучий демон высокого ранга. Но Магнус не хочет о нем говорить.

Камилла со вздохом уселась на диван.

– Ну, конечно же, не хочет. В отношениях должна сохраняться интрига, Алек Лайтвуд. Непрочитанная книга всегда будоражит воображение больше, чем выученная наизусть.

– Ты имеешь в виду, я слишком много ему рассказываю? – Алек хотел совета. У Камиллы был опыт отношений с Магнусом, они любили друг друга и, вне всяких сомнений, она владела ключом к сердцу Магнуса, и знала, что ему нужно.

– Я почти уверена в этом. С другой стороны, ты так мало прожил, не знаю, что ты вообще можешь ему сказать. Анекдоты у тебя наверняка уже кончились.

– Твоя тактика все скрывать – я смотрю – тоже не сработала.

– В отличие от тебя, я и не стремилась его удержать.

– Хорошо, а если бы ты стремилась его удержать, что бы ты сделала? – спросил Алек, прекрасно понимая, что это дурная идея, но не в силах ничего с собой поделать.

Камилла театрально вздохнула.

– Ты слишком юн, чтобы понять – мы все что-то скрываем. Мы недоговариваем любовникам, чтобы предстать перед ними в лучшем свете. Но есть и другая причина. Если любовь настоящая, мы ждем, что возлюбленный поймет наши чувства без объяснений. Настоящей близости, которая длится веками, слова не нужны.

– Н-но, – запинаясь, проговорил Алек, – я думал, он хочет, чтобы я раскрылся. Я имею в виду, мне тяжело раскрываться даже перед теми, кого я всю жизнь знаю – Изабель, например, или Джейс…

Камилла фыркнула.

– Это совсем другое, – сказала она. – Когда ты нашел свою истинную любовь, тебе никто больше не нужен. Неудивительно, что Магнус не чувствует, что может тебе открыться – раз ты до такой степени полагаешься на всех этих людей. Когда любовь – настоящая, вы удовлетворяете все желания друг друга, все нужды… Ты меня слушаешь, юный Александр? Мои советы дорого стоят, и я нечасто их даю…