– Мы с Саймоном никогда даже не пытались друг друга
– Нет, – сказал он. – Не путай меня с Валентином.
– Действительно, – буркнула Клэри, – как я могла.
– Не моя вина, что я выгляжу как он, а ты – как
– Как – так?
– Как будто я сжигаю приюты для бездомных животных и прикуриваю от горящих сирот, чтобы повеселиться, – Себастьян налил себе еще стакан воды. Когда он отвернулся от Клэри, она заметила, что укус на его шее стал заживать.
– Ты убил ребенка, – резко сказала она, хотя понимала, что надо держать язык за зубами и прикидываться, будто не считает Себастьяна монстром. Но Макс! Перед ее глазами стоял образ мальчишки, спящего в Институте на диване с книгой в руках и покосившихся на личике очках. – Это невозможно простить!
Себастьян шумно вдохнул.
– Ну, вот и все, – сказал он. – Как быстро ты раскрываешь карты, сестренка.
– А ты что думал? – спросила Клэри голосом, который ей самой показался тоненьким и усталым, но Себастьян вздрогнул.
– Ты поверишь, если я скажу, что это был несчастный случай? – сказал он, поставив стакан на столешницу. – Я не собирался его убивать. Хотел просто вырубить, чтобы он не рассказал…
Клэри взглядом заставила его замолчать. Она знала, что ей не скрыть ненависти, горевшей в ее глазах, как бы она ни старалась, это было невозможно.
– Честное слово. Я хотел его оглушить, как Изабель. Но недооценил собственную силу.
– А Себастьян Верлак? Настоящий? Его ты нарочно убил, разве нет?
Себастьян посмотрел на собственные руки: серебряная цепочка на правом запястье скрывала шрам, который у него остался после того, как Изабель отрубила ему кисть. На цепочке висела металлическая пластинка вроде армейского жетона.
– Я не думал, что он будет сопротивляться…
Клэри передернуло от отвращения, она хотела встать со стула, но Себастьян схватил ее за руку и притянул к себе. Его кожа была горячей, и она вспомнила, как его прикосновение обожгло ее в Идрисе.
– Макса убил Джонатан Моргенштерн. Что, если я уже другой человек? Ты разве не заметила, я этим именем больше не пользуюсь?
– Пусти меня.
– Ты думаешь, Джейс стал другим, – тихо сказал Себастьян. – Думаешь, моя кровь его изменила. Не так ли?
Клэри молча кивнула.
– Тогда почему тебе так сложно поверить, что его кровь изменила меня, и я уже другой человек.
– Ты ранил Люка, – ответила она. – Того, кто мне небезразличен, кого я люблю…
– Он бы вот-вот разнес мне голову из дробовика, – сказал Себастьян. – Это ты его любишь; а я его знать не знаю. Я спасал свою жизнь и жизнь Джейса. Ты что, правда не понимаешь?
– А может, ты просто так говоришь, чтобы я стала тебе доверять.
– Если я такой ужасный человек, как ты думаешь, зачем мне твое доверие?
– Возможно, тебе что-то нужно от меня.
– Может, мне просто нужна сестра.
Клэри растерялась.
– Ты не знаешь, что такое семья, – сказала она. – И не знаешь, как общаться с сестрой, если бы она у тебя была.
– Она у меня есть, – тихо сказал он. – Я дал тебе шанс посмотреть и убедиться, что мы с Джейсом служим правому делу. Дашь ли и ты мне шанс?
Клэри подумала о Себастьяне, которого знала в Идрисе: веселого, дружелюбного, отстраненного, ироничного, напряженного и гневного. Но она никогда еще не слышала, чтобы он ее умолял.
– Джейс тебе доверяет, – сказал он. – Он думает, ты его так сильно любишь, что готова бросить все на свете ради него. Чего бы это ни стоило. Но я знаю, что это не так.
Клэри стиснула зубы.
– Откуда тебе знать?
Он рассмеялся.
– Оттуда, что ты
– Между нами нет ничего общего, – выпалила она и увидела, как его лицо расплывается в улыбке. Она прикусила язык, но было уже слишком поздно.
– Вот, говоришь моими словами, – произнес он. – Ладно тебе, Клэри. Ты уже приняла решение, связав свою судьбу с Джейсом. Пути назад нет. Так и стань частью того, что здесь творится. А свои выводы обо мне сделаешь потом.
Глядя на мраморный пол, Клэри едва заметно кивнула.
Себастьян протянул руку и отвел волосы, упавшие ей на глаза. Свет отразился на его браслете, и Клэри прочитала выгравированные на нем буквы: Acheronta movebo[25]. Она положила руку ему на запястье.
– Что это значит?
– «Такова судьба тиранов». Ношу это в память о Конклаве. Говорят, так кричали римляне, убившие Цезаря до того, как он успел стать диктатором.
– Изменники, – сказала Клэри, убирая руку.
Темные глаза Себастьяна сверкнули.
– Или борцы за свободу. Историю, сестренка, пишут победители.
– И эту главу намерен написать ты?
Он ухмыльнулся.
– Уж в этом не сомневайся.
Свет в квартире был выключен, но гостиную освещало сине-белое пламя. Алек только что вернулся домой к Магнусу, и до него не сразу дошло, что это светилась пентаграмма.
