Лошади стояли. Дождь действительно лил, и мальчик убедился, что всё же спал, иначе вряд ли бы не заметил капель, лупящих по макушке. Волосы успели вымокнуть.
– И ты, Рика.
Легенда даже не шевельнулась.
– Можешь идти сама. Я знаю эту дорогу лучше.
Они стали спорить, а мальчик, пожав плечами, спрыгнул на траву. Небо отяжелело, будто взбухло, даже облака напоминали огромные, пульсирующие грядущей грозой нарывы. Куда делась ласковая лёгкость погоды? Мальчик снова посмотрел на поверхность бесконечного озера: теперь она была серой и словно кипела от падающих струй. Совсем не тот располагающий вид, который так нравился утром. Можно было больше не удивляться, почему жители этих мест «чахнут».
На козлах осталась понурая Рика. Кара, пихнув мальчика в спину, чтобы забирался быстрее, и вставив в поломанную защёлку свой нож, плюхнулась рядом. Вид у неё тоже был унылый, белые волосы свалялись и прилипли к лицу.
– Переживает красная звёздочка, – пробормотала она, шмыгая носом. – Скверно так…
– Вы не потеряли письмо? Оно у… неё? – спросил мальчик.
Он не знал, как теперь говорить о Рике, почти спасшей его ночью. Ему это не нравилось. Кара помотала головой, с видимым облегчением хватаясь за тему, и хлопнула себя почему-то по животу. Почти сразу мальчик, к счастью, увидел там неприметный кармашек.
– Всё с собой. Она отдала, чтоб совсем не вымокло.
Он кивнул и, забившись подальше в угол, стал смотреть в правое, неразбитое окно. Небо цветом уже почти не отличалось от воды, а на ней начали попадаться островки. На островках, соединённых мостами, хохлились и жмурились изящные домики; пару раз мелькнули лодки, гребцы в которых прятались под дождевыми балахонами. Все спешили к берегу. На тарантас, такой яркий и пёстрый в этой хмари, почти не поднимали взглядов.
Озеро перетекло в другое – маленькое, с одним островком. Оно влилось в третье, то – в четвёртое, и начался участок сухопутья: поля, рощи и деревни. Довольно долго тарантас ехал так, что мальчик видел мокрые отяжелелые колосья, которые почти касались стучащих колёс. Когда он обернулся, Кара спала. Сквозняк из выбитого окна трепал её волосы.
В поле мелькнула фигура: человек среди пшеницы вёл белую лошадь, рассмотреть лучше было нельзя. Он помахал тарантасу, и мальчик машинально помахал в ответ, хотя это вряд ли заметили. Поле сменилось очередным озером, на этот раз широким и продолговатым. Колёса прогрохотали по мосту, после чего опять влажно зачавкали на дороге. Монотонно. Лениво. И ещё больше захотелось вздремнуть.
…Когда мальчик открыл глаза, вздрогнув от резкого звука, то не смог понять, сколько проспал. Тарантас стоял; из окна виднелись широкая лестница и нависший над ней белый, облепленный множеством стройных башен замок, где горели золотом почти все окна. Ещё через мгновение повторно раздалось то, что мальчика разбудило, – тревожный низкий гул. Трубили, кажется, стражи, которых за пеленой дождя можно было увидеть в ближайшей фасадной башне. Кара прищурилась, всмотрелась и выдернула из защёлки нож.
– Приехали. Вылезай.
Они выпрыгнули под ливень. Рика, совсем промокшая, слезла с козел, отцепила от лица прилипший капюшон и встала рядом.
Мальчик порывался спросить, сколько и, главное, кого придётся ждать. Но ответы он получил, когда капли едва-едва намочили ему волосы. Главные двери распахнулись, и в темноте холла появилась толпа нечётких фигур. Большинство там и остались, только немногие вышли под фонарный свет, тут же блеснувший на оружии и доспехах. Стража, большой наряд. Сероватые лица, осунувшиеся и настороженные.
– Вы!
Одна фигура стремительно сбежала вниз. Даже не заметив, что намочила в луже подол платья и тканые туфли, она замерла прямо перед тарантасом. Голубые глаза ищуще скользнули по лицу мальчика, лицам его спутниц, безнадёжно мазнули по пустым козлам. Женщина – а это была хрупкая молодая женщина – снова посмотрела на Кару, видимо, как на старшую. Звезда моргала в ожидании, не произнося ни слова.
– Вы прибыли… – Незнакомка кашлянула в укрытый кружевной перчаткой кулак. – Я Озёрная графиня. Хилла Д’онно. Ведь это вы везёте… ценный груз для меня? А где…
– Он не добрался, – негромко сказала Рика.
Графиня вздрогнула. Кажется, она пошатнулась, но тут же расправила плечи и с трудом, почти жалобно взглянула на легенду.
– Ты вся мокрая, да и вы… – Она быстро повела рукой назад. – Вам надо согреться. А то заболеете… тоже…
Кулаки напряжённо сжались, но улыбка оставалась мягкой и открытой. Графиня очень волновалась, напоминала только что пойманную птицу, боящуюся любых резких движений. Надеясь немного её успокоить, мальчик первым сделал робкий шаг навстречу и сказал:
– Если вы вдруг подумали… нет, мы всё доставили. Всё цело.
Кулаки её разжались, но и лицо стало тусклым – будто последние силы ушли на ожидание этих слов. Несмотря на траурную пустоту взгляда, мальчик убедился: дядюшка Рибл не зря звал графиню красавицей. Она была необыкновенно тонкой и высокой, а её большие глаза казались ещё двумя озёрами.
– Цело… – повторила Хилла Д’онно и снова пригласила их следовать за собой.