Город с львиным сердцем полностью

Стража уже расступалась. Серые лица тоже просветлели улыбками: видимо, солдаты всё услышали, и услышанное их обрадовало.

Когда на лестнице мальчик оглянулся, то понял, что дворец тоже стоит посреди озера, от берега которого ведёт золочёный мост. Потом двери плавно затворились.

Графиня вела гостей сначала через холл, потом по очередной лестнице, потом, спустя этаж, – по галерее. На пути ей всё время кто-то встречался, и она отдавала распоряжения. Голос звучал намного твёрже и увереннее, чем ещё недавно.

– Найти Главного медмейстера. Разгрузить повозку. Приготовить три спальни. Те, которые с ванными, гостевые, в моём крыле. Чистую одежду. Ужин. И созывайте Странников. Золотую гильдию. Пусть ждут направлений.

В большой зале со стрельчатыми высокими сводами горел камин. Арочные окна в пол были зашторены, стояла приглашающе широкая софа, укрытая несколькими звериными шкурами. Не доходя до неё, графиня обернулась и спросила:

– Хотите отдохнуть прямо сейчас или хватит сил на короткую беседу?

По лихорадочному блеску глаз мальчик понял, чего она ждёт, и пихнул звезду локтем:

– Отдай ей.

Кара быстро вынула из кармана письмо, и графиня так же быстро схватила его. Сдёрнув перчатку, пробежалась пальцами по зелёной ромбовидной печати, подцепила сургуч ногтем и развернула лист. Одновременно с этим последним движением она резко развернулась спиной и отошла на несколько шагов. Стало тихо – только трещали за кованой решёткой крупные, добела накалённые поленья и шумел ливень.

Неожиданно мальчик подумал, что может случиться, если послание не понравится графине. Вероятно, об этом размышлял не только он: звезда неуютно переступала с ноги на ногу и вытягивала шею. Руки она сцепила в напряжённый замок.

Казалось, тишина продлилась минут десять, но на деле не прошло и одной. Хилла Д’онно прижала листок к груди и снова обернулась. На её щеках играл ровный румянец.

– Неужели… – прошептала она.

Кара торопливо улыбнулась и пробормотала:

– Ну… поздравляю. С чем-то.

Казалось, эта утончённая женщина с высокой причёской готова прыгать от радости и стоит, только делая над собой огромные усилия. Она снова посмотрела в письмо, зацепилась глазами за какие-то строчки и неожиданно прочла их вслух.

– …А потом он просто дунул, и карты рассыпались. И когда я увидел, как легко домик, построенный Им, Великим Им, падает на стены моего картонного города, такого ничтожного на этом столе, я понял, что мы с тобой были не правы. Всё преходяще, смерть – только один из мулов, вращающих мельничное колесо, и как же скоротечны перемены! И если свои дни и годы я зря провёл, любя тебя на расстоянии, если сейчас я не приду тебе на выручку и не паду с тобой, если я зря прошёл мир ради одного только вопроса о тебе, то можно считать, что колесо давно смололо все мои кости. Каждый путь имеет смысл. – Она быстро сложила письмо. – Это он просил прочитать и вам.

– Но ведь он написал это до того, как… – начала Кара.

– Он мудр. – Графиня улыбнулась. Больше она ничего не объясняла.

– А вы любите его за это?

Мальчик удивлённо посмотрел на Рику. Она не сводила с графини глаз. Та подошла на шаг, вгляделась в покрытое шрамами лицо и без улыбки покачала головой.

– Я люблю его так давно, что даже не вспомню, за что полюбила. И, наверно, это самое правильное, как только может быть в мире.

Легенда кивнула. Графиня пересекла залу и вновь распахнула двери. За ними смирно ждали три почти одинаковых веснушчатых служанки. Каждая держала по фонарю.

– Идите и отдохните, мои гости. Думаю, мы успеем ещё поговорить.

Они подчинились. За ними закрылись створки резных дверей. В другом конце коридора их пути разошлись.

Все три окна выходили только на воду и дальние островные башни, поэтому трое не видели, как мчатся от главных ворот лошади Странников Золотой гильдии. А я видел. Они везли лекарства и вести, разъезжались по большим мостам. В одних домах жадно хватали привезённые склянки, в других – вынимали из дальних ящиков доспехи и оружие.

Сама графиня, недолго побыв у огня, накинула балахон и кликнула слуг, велев им закладывать. Она была неспокойна, но почти счастлива, и теперь ничто не мешало ей предаться обычным делам: поехать в госпиталь к больным. Перед тем как сесть в экипаж, она заглянула в маленькую комнатку, все стены которой обиты были голубой парчой. В комнате спала бледная белокурая девушка.

– Тебе получше, родная? – прошептала Озёрная графиня.

Девушка открыла такие же озёрные глаза и слабо улыбнулась:

– Послушай…

Графиня приложила ладонь к впалой груди под рубашкой и услышала дождь. За дождём было уже меньше надсадного, хриплого кашля жителей Первой Непомнящей Столицы.

– Скажи им спасибо за меня. Лучше, если мальчик меня не увидит… он отчается, узнав, что даже я, живой город, уже больна.

Графиня только провела по её волосам.

– Два моих брата… умрут?

Пальцы дрогнули. Графиня отвела глаза и поспешно поднялась.

– Может быть… что-то ещё можно исправить. Может быть, Он этого захочет.

Я точно знаю, что хочу. Если бы я мог.