Выбора не оставалось, всё получилось как-то само.
– Отличная подсечка! – присвистнув, одобрил Харэз. – Моя.
Мальчику действительно удалось первым же ударом опрокинуть Кару, вцепиться ей в ноги, не давая ползти туда, вперёд. Она сопротивлялась, лягалась, билась – хоть и тоже вяло, будто что-то замедлило её привычно порывистые движения. Спешившись, Рика и Харэз подскочили, помогли отволочь её подальше. В какой-то момент она словно сдалась, обмякла, затихла. На оклики не отозвалась, лёгкая пощёчина не помогла. Чёрный, вздохнув, затащил звезду на верблюда и взнуздал животное. Рика и мальчик поспешили следом. Всё это время никто больше не говорил ни слова.
Вскоре кратер с облачком остались позади. Красная пустыня снова стала ровной и однообразной, но мальчик постоянно оборачивался, точно ожидая погони. Произошедшее с Карой сильно испугало его; мысли, смутные и тревожные, продолжали клубиться в тени рассудка. Харэз, видимо, заметив его настроение, мягко объяснил:
– Пока звезда падает, вокруг неё образуется огромный кокон пыли и газа. Потом кокон рассеивается – от него остаётся совсем немного, возле головы, но эта пыль держится уже много лет. Остыв и проснувшись, звёзды стараются подальше уйти от места падения, но пыль… она зовёт назад, если звезда вдруг возвращается. Тянет. Этому нельзя противиться.
Мальчик вздрогнул. Кара всё ещё не пришла в себя, напоминала куклу.
– А что было бы, если бы она… спрыгнула туда?
Харэз лениво вынул из кармана скомканный лист и подбросил. Под пристальным взглядом бумага вспыхнула синим огнём, но вместо того, чтобы рассыпаться пеплом, взорвалась. Даже Рика, до того слушавшая спокойно, вздрогнула и с тревогой покосилась на Кару.
– Остывшая звезда больше не принадлежит своей пыли и не может её касаться.
Мальчик тяжело сглотнул. Кару захотелось погладить по волосам. И увезти подальше.
– Я… понял. Но почему так случается? – Он снова оглянулся.
– Наша природа, малыш. Каждая звезда несёт в себе силу взрыва и разрушительный ветер. Они выплёскиваются в миг смерти или падения. Иногда их хватает, чтобы…
Харэз резко осёкся. Брови сдвинулись, и он опять посмотрел вверх. Там как раз летела с протяжным криком птица – огромный стервятник, крылья которого напоминали кривые зазубренные клинки. Видимо, это был какой-то особенно тревожный знак.
– Немыслимо… – пробормотал он сквозь зубы и опустил взгляд. – Ох, ладно… Устали? Скоро начнёт смеркаться, хорошо бы найти место для стоянки.
– Тут не из чего выбирать, – уныло заметила Рика. – А раньше тут был Башенный город Кайо… и вода. Много воды.
– А скоро будут холмы и мои стены, – так же тихо отозвался мальчик. – Я… чувствую. Мы очень близко.
Никто ему не ответил; и Харэз, и Рика отвели глаза. Но он и сам не хотел продолжать разговор. И даже не стал задавать Харэзу вопрос, который вдруг показался невероятно важным. Он решил, что лучше спросит об этом у самой звезды.
Сегодня Невидимое светило необыкновенно быстро перекрасило небо из светло-голубого в красный, потом – в бархатисто-синий и наконец освободило дорогу звёздам. К тому времени Белая женщина пришла в себя, и караван с одним верблюдом остановился для сна. Ветер стал прохладным, песок остыл, и оранжевый огонёк, сотворённый прямо из воздуха, уютно запылал над ним.
Город и Смерть вновь рубились, оглашая пустоту кличами. Мальчик уже почти не падал, не впервые я заметил, как быстро он учится сложным вещам. Смерть был доволен, но будет ли он доволен чуть позже?.. Наблюдая за двумя мечущимися фигурами, я силился не думать об этом. Но думаю теперь.
…А тогда они дрались, а в стороне две «девчонки» – мне нравится это слово – говорили о том, о чём нередко говорят девчонки, особенно скучающие.
– Ты кого-нибудь там любила, Кара? На небе?
Легенда сидела, поджав к груди колени и сплетя на них пальцы. Поза не казалась сейчас закрытой, скорее полной умиротворения. Голубые глаза снова ловили всполохи костра. Как и тот, чьей историей она была, Рика становилась сильнее среди песков. Этого невозможно было не увидеть, а звезда видела и другое.
– Я слишком давно не была там. Да и, честно говоря, наши мужчины в большинстве своём глупы и надуты или холодны и угрюмы. Как… – глаза скользнули по Харэзу, – он.
Белая женщина рассчитывала кое-что услышать, а может, и поспорить, но Рика промолчала, только отчуждённая улыбка мелькнула на её губах. И тогда Белая женщина продолжила:
– Скажу тебе честно, легенда. Всех нас – тех, у кого почти не бьётся сердце, – тянет к тёплым существам. Пары звёзд… они очень редки. На небе мы обжигающе горячие, у нас нет смысла быть вместе: никому никого не нужно греть. И ещё у звёзд нет семей.
Рика удивилась:
– Но ты говорила что-то о матери, помнишь?
Белая женщина грустно рассмеялась: