– Мои мать и отец – две звезды, которые столкнулись и из пыли и газа которых я сгустилась; столкнулись они случайно, и иначе у нас почти не бывает, подумаешь, ерунда. Мои братья и сёстры – те, кто сгустился со мной вместе. Мама… очень заботливая звезда. Она должна была просто улететь, но осталась, не дала некоторым из нас сразу упасть, а ведь это часто бывает с детёнышами. Такие звёзды поднебесные знахари убивают и толкут их кости в волшебную пыль. Мама… она правда растила нас, сколько могла, потому что много видела, как заботятся о малышах здесь. У вас. Но это тоже было не то.
– А отец?
– Отец появлялся пару раз, рассказывая нам истории. Мало ли с кем он ещё сталкивался, он почти не остаётся на месте. Он Большая звезда. Очень. Думаю… – тут она закусила губу, – он уже постарел, взорвался и оставил своё последнее потомство.
– Последнее? – заинтересовалась Рика.
– Мы все оставляем его, когда умираем. Мы ведь рождаемся со взрывом, с ним же умираем. Посмертные дети считаются у нас самыми важными. Посмертные звёздочки вырастают очень сильными, среди них много золотых. – Кара вздохнула. – Только ты уже не видишь, как они вырастают. Это как бы тоже не твои дети. И они точно не по любви.
Рика опустила глаза – взгляд внимательнее вперился в пламя.
– И всё-таки ты кого-то любила. Я это чувствую.
Белая женщина вытянула ноги и набросила на них плащ, потом медленно, с трудом кивнула. Она, кажется, рада была не смотреть легенде в лицо.
– Человека. Прекрасного человека с настоящим сердцем. Он даже не знал, что я существую, его давно нет, и если я и хочу вернуться в небо прямо сейчас, то только потому, что так мне проще было бы разыскать его душу…
Рика слабо улыбнулась и провела пальцами над костром.
– Ты найдёшь. Обязательно, – глухо, но уверенно произнесла она.
Они помолчали, а потом звезда осторожно спросила:
– А ты?
Рика прилегла на песок, прищурилась. Пламя заиграло на её впалых щеках, резче обозначило шрамы. Говорила она отстранённо:
– У нас не бывает детей и любви, только если с иными сущностями. Есть очень мало легенд, которые…
– А ты знаешь такие? – Белая Женщина поняла без слов, и в глазах её сверкнуло любопытство. – Как такое вообще может быть?
Рика засмеялась:
– Да просто. Это легенды, которые идут бок о бок. О человеке, который был бы неразрывен с другим. После смерти они сами не разлучаются, и не разлучаются их легенды.
– А где они… живут? – выдохнула Белая Женщина.
– Люди – среди диких садов и витражей, в городе Изувеченного Бога. Это очень далеко отсюда, выше всех звёзд.
– Изувеченного? – тревожно переспросила Белая женщина, но лицо Рики не дрогнуло.
– Был один… человек. Может, чародей, может, что-то выше. Он правил множеством миров и в несколько из них приходил проповедовать добро и свет. Увы, обычно смертные прогоняли его, а иногда и убивали: кто-то боялся его чудес, кто-то просто не хотел, чтобы им мешали зверствовать. Видя, что раны его заживают всё хуже, Бог решил дать людям свободу. Приходить он перестал, но в своих краях создал уютное место, где возлюбленные, друзья, семьи, герои, странники, верившие в то же, во что он, и потерявшие друг друга в большой беде, могли бы воссоединяться. Отдыхать. И потом уже идти куда-то ещё.
– Красиво… – мечтательно произнесла Белая женщина. – Не оттуда ли некоторые наши пришельцы? Они, правда, чужих садов вроде не помнят, ничего не помнят…
– Может быть. – Рика улыбнулась, но тут же погрустнела. – А вот легенды… легенды хранят миры, из которых такие люди ушли. Их нельзя увидеть, – пальцы Рики сжались на ровно сияющем красном кулоне, – но они поддерживают жизнь во всех других, менее счастливых существах. Дают надежду…
«…таким, как я». Она хотела сказать это. Но не сказала. Кара вздохнула.
– Рика, ты говорила ещё «иные сущности». Ну, что с ними вам тоже можно сходиться. А ты…
Легенда дёрнулась, и задумчивое выражение в её глазах опять сменилось колючим. Она быстро прервала:
– Я не думала об этом.
– А сейчас?
Она поджала губы.
– Сейчас я хочу, чтобы Ширкуху было спокойно. И тогда будет спокойно мне.
– Рика, я не о том…
Но легенда, не скрывая облегчения, прижала к губам палец: Смерть и мальчик-город приближались. Белая женщина замолчала и вся съёжилась, как недовольная кошка. И у огня они сели уже вчетвером.
В этот вечер мальчик снова вынул из кармана медальон и гладил пальцами чеканную крышку, поглядывая на Кару. Хотел подарить его, но опять не решился и спрятал под рубашку. Замок остался наглухо закрыт. Какая ирония… И какая удача.
Под утро мальчик открыл глаза от разливающейся по всему телу боли. Поначалу он решил, что это из-за поединка с Харэзом, но всё же прижал к груди руку. Вслушался. Лавина знакомых звуков обрушилась на него, и он застонал, но тут же зажал рот рукой.