В стенах погребённого города уже некуда было прятаться; люди начинали задыхаться, забыв даже о том, что мертвы. Мальчик ощущал, как они мечутся, как поднимают головы к незримому небу и как хрипят: горло забивается песком. Он улавливал слабый безнадёжный зов и шевелил высохшими губами в тщетной попытке ответить. Его то знобило, то бросало в жар, и он не мог пошевелиться – беспомощно лежал на спине, ощущая, как слёзы бегут по лицу. Каждая невыносимо жгла, в каждой скреблись кроваво-красные песчинки.
Едва в небе забрезжил свет, как наваждение разом схлынуло. Телу стало легко, голова прояснилась, высохли ресницы и щёки. Сердце звучало, как обычно, тихо. Мальчик поднял дрожащие руки, провёл по гладкой коже скул и медленно вдохнул.
Кажется, всё было в порядке.
Поколебавшись, он всё-таки передвинулся ближе к уже почти не светящейся Каре. Звезда, не просыпаясь, положила руку ему на макушку. Через минуту он снова крепко уснул.
А буря поднималась – пока где-то далеко.
Я задумчиво смотрел, как она распрямляет гибкую, покрытую мелкими песчаными чешуйками спину, как разевает тёмную беззубую пасть и встряхивается, как её пустой взгляд выискивает какую-нибудь пищу.
Буря увидела путников. И, негромко рыча, рванулась вперёд.
Я не мешал ей. Я понял, что скоро она приведёт одного из Четверых прямо мне в руки.
И я этого жду.
Ясным промозглым утром мальчик проснулся с воспоминанием об очень плохом сне. Но воспоминание это было смутным, и он поскорее его отогнал. Какое-то время он не шевелился, бездумно разглядывая Харэза: тот, явно давно проснувшийся, сидел подле своего верблюда и смотрел на горизонт. Рика полулежала рядом, устроив на тёплом верблюжьем боку голову. Кажется, идущий от Смерти холод ничуть ей не мешал.
– Хочешь потренироваться, пока не жарко? – тихо спросил Харэз, заметив, что мальчик открыл глаза.
Тот кивнул. Они встали и отошли от еле теплящегося костерка.
Сегодня мальчику почти удалось победить; может, он даже победил бы, если бы звезда и легенда не проснулись раньше и не позвали их. Рассыпав песчаные мечи, Харэз вдруг странно улыбнулся и сказал:
– Я дал тебе несколько уроков, малыш… надеюсь, мне не нужно давать тот, что ты не я и твои умения не стоит использовать во зло?
Вместо ответа мальчик глубоко ему поклонился. Харэз с удовлетворением кивнул, отвёл с лица упавшие волосы и первым пошёл назад.
Вскоре маленький караван тронулся в путь. Погода оставалась прохладной весь следующий час, и второй, и третий. Невидимое светило, казалось, не старалось в полную силу. Потрогав песок ладонью, мальчик понял, что он еле тёплый, сказал об этом Харэзу, и тот нахмурился, но промолчал.
Птиц тоже не было. Если поначалу мальчик думал, что они просто улетели уже все, то вскоре засомневался. Возможно, птицы спрятались. Возможно, им было от чего прятаться.
Зыбкое беспокойство снова дало о себе знать, и, как ни странно, первым это беспокойство разделил чёрный безымянный верблюд. Харэз шёл сегодня пешком, просто ведя его под уздцы, но животное стало всё чаще останавливаться и упрямиться. Оно поводило маленькими округлыми ушами, вытягивало трубочкой губы, мотало головой. Если Харэз заговаривал, верблюд успокаивался и шёл снова. Но длилось это недолго.
– Сядь уже на него, – раздражённо предложила к середине дня Кара. Было всё ещё промозгло, зной не пришёл. – Он, наверное, думает, что ты хочешь его бросить или съесть, вот и не идёт.
Харэз с досадой отмахнулся и дёрнул за поводья. Верблюд послушно пошёл; зазвенели золотые браслеты на его ногах, и этот звон тоже был каким-то… другим. Мальчик прислушивался и улавливал всё больше неприятного пугливого дребезжания. Несколько десятков шагов – и чёрное животное остановилось опять, на этот раз ещё и развернувшись полубоком. Разинув пасть, оно издало нервный невнятный взвизг.
– Харэз… – Это сказала Рика. Она шла с ним рядом, а сейчас неожиданно ухватила за руку. Тот наклонился. – Что-то не так. Что?
Харэз обернулся. Взгляд скользнул по мальчику, по Каре, снова обратился к пустому небу. Он явно колебался, но, когда Рика ухватилась за его пальцы крепче и нахмурилась, всё же сдался.
– Кажется, скоро будет песчаная буря. Боюсь, нам негде от неё укрыться.
– Проклятье! – Кара посмотрела на горизонт. Он выглядел совсем чистым, и мальчик с надеждой спросил:
– Это ведь не точно?
Харэз сухо усмехнулся и не ответил. Поджав губы, повернулся к верблюду, обхватил его обеими руками за морду и принялся бесцеремонно разворачивать. Теперь он бормотал что-то на языке, которого мальчик не понимал.
– Не ругайся! – одёрнула звезда. – Тут…
– Не ребёнок, – в свою очередь вяло напомнил мальчик.
С каждым днём всё больше хотелось, чтобы Кара перестала вот так его воспринимать. Именно Кара, насчёт остальных было более-менее неважно, но она…
Рика, похоже, так нервничала, что даже обошлась без ядовитого хмыканья. Верблюд покорно повернулся, но вместо прежнего направления двинулся немного наискосок. Харэз, поднявший было кнут, сдался и объяснил:
– Похоже, он чует, где безопаснее. Идёмте пока так.