– Что ж, я рассказал вкратце о нашей компании, а теперь простите, столько дел, столько дел, – Вилкин стряхнул крошки с пиджака и снял трубку: – Коллега, к вам сейчас подойдёт журналист, расскажите ему о работе вашего подразделения, а потом передавайте по цепочке. Да-да, через все отделы!
Он положил трубку и хищно улыбнулся.
18.
– Ефросинья Харитоновна? – несмело спросил Николай.
Старуха не ответила. Её лицо утопало в таком количестве морщин, что даже нельзя было сказать с уверенностью, открыты ли её глаза.
– Ефросинья Харитоновна? – повторил Николай.
– Бабушка плохо слышит, надо громче говорить! – послышалось рядом, и он вздрогнул, увидев за калиткой девушку лет восемнадцати. – Вы из газеты?
– Как вы догадались?
– К нам почти каждый год журналисты ходят, – пожала она плечами, протягивая руку, хрупкую и тёплую. – Алина.
Отец – высокий и крепкий, мать – красивая, располневшая после многих родов. Харитон Трофимович и Мария Евдокимовна, ещё такие сильные, такие надёжные и всемогущие. «Фрося, – говорит мать, – зови давай всех к столу». Стол – длинный, из тёмного дерева. На одном краю зазубрины – Сенька, самый младший, баловался, ножом наковырял, пока тятя не видел. Светлые занавески на окне. Тёмные образа в углу. «Благодарим Тебя, Господи…» Харитон Трофимович заканчивает молитву, все крестятся. Молитва перед едой, она самая простая. А есть ещё много других, тёплых, как свечи, мягких, как куличи, красивых, как золотые купола. Не все слова понятны, но все согревают. Почему от тёмных образов светло, почему от непонятных слов всё делается ясным и понятным?..
– К сожалению, с бабушкой очень трудно говорить, она теперь очень редко отвечает – сказала Алина. – Сейчас попробую… Ба-буш-ка! Из газеты пришли!
Сельская школа стояла на другом краю села, а село было большим, пока пройдёшь, уже и заскучать успеешь. А если повторять урок, тогда идти интереснее, главное по сторонам смотреть. У Евдокимовых гуси щипучие, а перед поворотом к школе живут Фёдоровы, у них кобель брехливый. На цепи, конечно, сидит, но всё равно страшно: глаза у него волчьи, такого отпусти, сразу съест…
В школе хорошо. Учителя очень хорошие – Надежда Терентьевна и Алексей Андрианович. Добрейшие люди. «Не будьте жуликами, ворами», – часто приговаривает Надежда Терентьевна. Иногда приходит батюшка, рассказывает про Святые Писания. Только четыре класса успела окончить…
– А сколько Ефросинье Харитоновне лет? – спросил Николай.
Алина склонила голову и улыбнулась:
– Не знаю. Документов нет, а сама бабушка давно забыла. Я ей правнучка.
Ссылали всех, кто хорошо работал и знал молитвы. После ссылки мы с мужем в город приехали, он работал кочегаром, а я хлебопёком. Ещё я была мукосеем, тестомесом, разделочником, пекарем. Хлеб я пекла по своему рецепту. Делала так. Дрожжи разведу, положу в квашню, воды налью, сыпану ложку сахара и ложку соли. Замешаю и на следующее утро пеку в духовке. Хлеб у меня хороший получался.
Николай вздохнул и выключил диктофон.
– Похоже, не получится интервью записать.
– Бабушка много историй знает, – сказала Алина. – Просто, похоже, она их все уже выговорила. А теперь вот молчит. С ней пару лет назад интервью записывали последний раз… Ладно, пойдёмте, я вас чаем угощу.
