Белый заснеженный сад Тюильри,ясный наст, жемчуг туч.Город мой нынче не говорлив,не горласт, но певуч,словно июльских ночей соловьи,это пенье творя,сели на голых ветвях Тюильрив мерзлый день февраля.2Для того и нужны облака,чтобы солнцу откуда-то вынырнуть,и отчаяние, и тоска,чтоб иметь что на счастие выменять,и уныние сумерек дняс небесами землистолицымиперед жгущими пуще огнязолотыми ночными зарницами.3Добирается вьюгадо того окаянного юга,где промозгло и хмуро,прояснение же – лишь цезурамежду грязью и слизью,между тучей и тучами дыма,между жизнью и жизнью,разделенными непоправимо.Белый заснеженный сад Тюильри… ⇨ Знаменитый сад в Париже.
<p>«Перечитыванье текста…»</p>Перечитыванье текста,сочиненного томучетверть века, будто тестоподнимается в дыму,отчадившем четверть века,даже больше, двадцать шестьлет тому назад, и векозаслезится, эту вестьиз забвенья вымывая,этот зыбкий силуэт,в рамке раннего трамваяеле видимый на свет,припозднившийся, гулящий,лишний, точно буква ять,но упорно шевелящийтем, чего им не отнять.Перечитыванье текста, / сочиненного тому / четверть века… ⇨ На конференцию «Континента», проходившую в Милане в мае 1983, Карл и Эллендея Проффер привезли мне только что вышедшей в «Ардисе» мой сборник «Ангел деревянный». Имеется в виду «перечитыванье» трех первых стихотворений (в нынешний сборник из них включено первое, открывающее его).
…этот зыбкий силуэт, / в рамке раннего трамвая / еле видимый на свет, / припозднившийся, гулящий… ⇨ Стихи эти (декабря 1956) сочинялись при поздних возвращениях домой: то пешком, то на идущем в парк троллейбусе, то уже на первых трамваях (что такое такси, я в те годы знала только теоретически).
<p>«Знаешь…»</p>А. Сумеркину
Знаешь,давно мы с тобой не сидели вот так, друг против друга,в нешумной,нечаянно найденной забегаловке на островуСвятого Людовика,с левого берега светятся зеркальные окна,и, мерцая окошками,перед ними скользят прогулочные катера.Перед ними и перед нами,отводящими угол чужой занавескии выглядывающими наружу междудвумя глотками невской воды.Александр Сумеркин, которому посвящено стихотворение, – мой приятель еще с московских времен, но особенно мы подружились в эмиграции; литературовед и издатель (в частности, его заботами вышли в «Руссике» «Чужие камни»), жил и умер (‡2006) в Нью-Йорке.
…на острову / Святого Людовика.. ⇨ Остров Сен-Луи посреди Сены, один из стариннейших парижских районов.
<p>«Там, где, ладонь к ладони…»</p>Там, где, ладонь к ладони,щека к щеке,в лицо свое двойноеглядясь в реке,своею ветхой честьюне дорожа,стоят дома предместья в два этажа,– там, по-над сонной Марной,под пенье жаб,оставя град угарный,толпы бежав,бредем, ладонь к ладони,щека к плечу…(За всё одна – но вдвое —я заплачу́.)…– там, по-над сонной Марной… ⇨ Марна – приток Сены, впадает в нее перед самым Парижем.
<p>«…где реки льются чище серебра…»</p> 
