– Да, конечно, я подойду. Вас Владимир Григорьевич ищет. Что-то насчет распределения.
Я подумал, а вдруг… Но не стал додумывать. Чтобы не сглазить. В любом случае, меня никуда не могут заслать. У меня – жена, дети.
Владимир Григорьевич протянул мне лист:
– Это места распределений. Сами решайте, кому куда.
– Начали уже, – и я, смеясь, рассказал, какой у нас в группе ажиотаж и чем вызван.
Владимир Григорьевич кивнул:
– Да, уже слышал. Из Гражданпроекта поступила заявка на Давыдову, но ее мы оставляем на кафедре.
У меня вырвалось:
– Давыдову?!
– Да, Давыдову. У вас есть лучшие предложения?
– Нет… понятно, нет, – я вышел с листом, почему Давыдову, а не меня? Я думал, раз Десятов взял меня на диплом, раз я участвовал во всех хоздоговорах и… И понял, как мне хотелось остаться в институте. В Гражданпроект я не рвался. Там нужно работать в бригаде, над тобой – одни начальники… вплоть до начальника генплана. Этого старого хрыча, руководителя Давыдовой.
Я прикрепил лист распределений рядом с графиком «успеваемости». Я на него и смотреть не стал – знал, что по баллам я в самом конце списка.
Девочки столпились у списка, изучая места своей будущей деятельности.
Я завернул в наш закуток. Зина все так же стояла на стуле.
Пол-Десятова ее консультировал:
– Композиция у тебя хромает, Шустова! Я сочувствую тебе, но придется переделывать.
– Да что вы говорите, – Зина хмыкнула. Его замечания она переносит спокойно, а вот наша отличница Оля – та, что первая в списке, – после каждого такого посещения рыдает в туалете.
– А, пришел, – сказал он мне. – Ну, давай, покумекаем. Может, я и подкину тебе идейку-другую.
Он кумекает.
– У тебя, как я понимаю, такой метод работы: сидишь, сидишь, думаешь, а порисовать лень?
– Было бы что…
– А ты рисуй, рисуй, там пойдет. А то и уцепиться не за что – я же в твои мысли залезть не могу?
– А вас никто и не просит.
– Ладно, не заводись. Что-то ты нервный стал. Замучила семейная жизнь?
– Это мое дело.
– Твое, твое! Никто его у тебя и не отнимает! – он стал перебирать кальки. – Так что ты расклеился? У тебя уже есть кое-что! – он показал на Милкины схемы.
Я отмахнулся:
– Нереально.
– Зато – идея!
– Никто не будет этого строить.
– А ты уж размечтался, что тебя будут строить? Сделай диплом, и то хорошо будет.
Зачем я связался с этим заводом?
Из-за Милки связался. Чтобы нам преддипломную практику зачли. А мог бы заниматься знакомой мне темой – деревянным зодчеством. Такой бы мог «Музей под открытым небом» сделать!..
Но за свой завод я получал хоздоговорные, и без них не прокормил бы семью.
Я пошел на второй этаж в бухгалтерию, узнать, когда их получу.
Я чуть не столкнулся с ректором.
– Здравствуйте, Прохор, – он подал мне руку, пожал. Достал сигареты, предложил мне, спросил, как идут дела.
– Если честно… то не очень.
– А что же так?
– Увяз…
– Кто у вас руководитель?
– Владимир Григорьевич.
– Повезло. Это сильный специалист. Мы его порядочно уговаривали к нам перейти. И какие у вас с ним проблемы?
– Что вы, никаких… Только…
– Что?
– Да совсем замотался… Второй ребенок родился.
– Поздравляю! Поздравляю… Вы уже были в моем кабинете?
– Когда строил.
– Так давайте посмотрим. Проходите.
Мы прошли.
– Приятно поглядеть на свою работу?
– Еще бы! Это хотя бы что-то реальное… Своими руками сделанное.
– Садитесь. Говорите, у вас двое детей?
– Да. Дочка и сын. – Пока они маленькие, еще ничего. А подрастут… Там уж не будут спрашивать у вас совета. Сами все решат. Где вы живете?
– У нас комната на Заводской.
– Своя жилплощадь? Это хорошо. Вы уже записались куда-нибудь?
– Нет.
– Хорошо. Ведь вы член партии?
– Да.
Он опять закурил, позвонил куда-то.
Я оглядывал кабинет.
– Все улажено. На моей кафедре есть вакансия. Тема диплома?
– «Благоустройство и озеленение территории промышленного предприятия».
– Великолепно. Нам нужны такие люди, как вы – энергичные, умеющие работать. А по «совместительству» – председателем студенческого профбюро. Вы в курсе всех ваших студенческих бед. Ни квартиры, ни детсадов институт предоставить не может. Защитите кандидатскую годика через… тогда разговор будет другой. Желаю успеха. И смотрите, диплом – на «отлично»!
Я пулей вылетел из его кабинета. Вот это человек, вот это я понимаю! Как он сказал: такие люди нам нужны! Какой человек! Какой размах! Масштаб!
Я летел в аудиторию, все случилось так неожиданно… С кем поделиться? Вот это будет бомба! Я же по графику «успеваемости» чуть ли не в конце, как будто их баллы что-то значат!
Девочки облепили Геру: ой, у меня посмотрите! ах, у меня! До чего они не самостоятельные. Как потом будут работать? Тем более, она, наша будущая преподавательница. Так и будет бегать к нему за подсказкой? Ой, у меня столько решений, не знаю которое выбрать! Ах, сделайте еще один вариант, последний, миллион первый, и хорош, надо его разрабатывать!
Гера, наконец, добрался до меня.
А я, как всегда, застрял на переходном этапе: от схем к генплану не могу перейти.
Гера, по своему обыкновению, зарылся в кальки. Я просто физически ощущал, как работает его мысль, как он ищет хоть какую-нибудь зацепочку, силится мне помочь.
