Глаза уцепились за фартуки мясников, висевшие на гвоздике. Затем переместились на болгарку. Возникла идея включить её, когда старики спустятся, наброситься на них. Потом вспомнил, насколько быстро двигался муж Рожковой и понял, что его план обречён на стопроцентный провал. Старик намного быстрее и намного сильнее его. Требовалось какое-то иное решение.
Опьяняющий аромат пищи пробирался в ноздри, мешал мыслям. Артём старательно не глядел на раскиданную по полу пищу, но глаза сами собой косились в ту сторону.
– Нет! – сказал сам себе Артём. – Ты не пёс, чтобы жрать с пола! Понял?
Он решил сползать, попить воды. Поднявшись на колени, преодолел метр к воде, а после развернулся и направился к столу, возле которого лежала картошка с куриной грудкой.
***
Время превратилось в вечность. Артём лежал, пил, да справлял естественные надобности – других дел не имелось. Ноги заживали. Припухлость и покраснение постепенно спадали. Однако ни к чему прикасаться культями он ещё не мог. Собственно он даже смотреть без ужаса на эти раны не мог.
Постоянно думал о собственном спасении, но ничего на ум не приходило. Инструмент просмотрел уже тысячу раз в поисках того, что можно использовать, как оружие. Все эти медицинские приспособления никак не могли послужить его освобождению. Содержимое ящиков никак не могло помочь. Тепловая пушка с неработающим вентилятором тоже не могла поспособствовать его освобождению. Разве что УШМ, в простонародье болгарка, способна быть хоть каким-то подобием оружия.
Насчёт этого инструмента курьер думал особенно долго. Многократно брал и примерялся.
Во-первых, её держать приходилось двумя руками, а это создавало свои сложности – он становился крайне неустойчив, ведь касаться культями пола по-прежнему не мог. Держать же более чем пятикилограммовый инструмент одной рукой долго не получалось. Артём даже проверил, предварительно включив. В рабочем состоянии болгарка оказалась ещё тяжелее. Артём успел досчитать до сорока, перед тем, как рука устала. А ведь ей придётся махать.
Во-вторых, длина кабеля УШМ около двух метров, да удлинителя всего три. Старики могли просто развернуться и спокойно уйти, заморив его голодом.
С тоской и печалью, но курьер пришёл к выводу, что болгарка плохое оружие. Больше шансов нанести увечье себе, нежели причинить вред врагам.
Шорты и футболка откровенно загрязнились. В какой-то момент Артём подумал, что при других обстоятельствах давно бы их постирал. Однако в данный момент ему на это глубоко плевать.
Начал одолевать голод. Вначале Артём не обращал на него внимания. Какое-то время даже получалось. Потом пытался глушить его водой. От этого только живот раздувался, но желание пищи никуда не девалось. Курьер обследовал пространство вокруг стола в поисках завалившегося кусочка куриной грудки или картофелины. Безрезультатно. Заглянул в морозильную камеру. Подсознательно надеялся найти там хоть какую-то пищу. Ожидаемо увидел только разделанное человеческое тело – часть плеча, на котором красовалась татуировка с разноцветным драконом. Холодильник тут же захлопнул и спешно отодвинулся, словно его могло засосать внутрь. Впрочем, в какой-то мере так и есть. Морозильная камера заметно опустела, ведь каждый раз старики доставали весомую часть содержимого, чтобы накормить любимых собачек. Это означало только одно – вскоре ему придётся самому оказаться внутри ледяного гроба.
Вскоре Артёма начали покидать силы. Это происходило медленно, поэтому он не сразу обратил внимание на данное обстоятельство. Сказывался голод и общее состояние организма, получившего ужасную рану.
Курьер много думал над тем, как выбраться, как спастись. Однако на ум ничегошеньки не приходило. Понимал, что врукопашную бороться с медведеподобным стариком занятие откровенно глупое, а без него бывшая преподаватель колледжа не спускалась. Ничего, что могло послужить оружием, в подземном сооружении не имелось, сколько Артём ни осматривал инструменты на столе и ящики. От безысходности пробирало отчаяние. С отчаянием приходило осознание, что жизнь вот-вот закончится. Душу раздирало ледяным ужасом. Тело пронзало настолько сильным страхом, что в пиковые мгновения курьер даже забывал дышать.
Несколько раз снилось, как его, ещё живого, разделывали болгаркой. Артём всегда просыпался с криком от этого кошмара. Один раз даже грохнулся с тележки для перевозки больных. Неоднократно снилось, как части его тела скармливали бродячим псам. После Артём всегда пробуждался в холодном поту.
Однажды, когда курьер лежал на тележке, глядел на фартуки мясников, висевшие на гвоздике, он услышал шуршание упавшей лестницы, перестук её перекладин. На душе заскребли кошки. В груди, словно струна оборвалась.
При этом желудок будто жил отдельной жизнью – заурчал, предчувствуя пищу. Голод быстро-быстро разгорелся, как огонь на вате. Даже во рту пересохло, хотя Артём совсем недавно вдоволь напился.
Курьер сел на тележке, спустив покалеченные ноги вниз. Ждать прихода стариков долго не пришлось. Вскоре в помещение вошла Рожкова.