Она несколько мгновений смотрела на пленника, ожидала его реакции, но так и не дождалась. Залезла в пакет, вынула круглый пластиковый контейнер. Отвернула красную крышку. Бросив её на стол, протянула посуду, наполненную гречкой, пленнику. Следом дала и ложку.
Артём уже решил, что вновь придётся есть с пола. Мысленно смирился. Даже немного удивился, когда еда оказалась в его руках. От гречки шёл вкуснейший аромат. Судя по всему, Рожкова заправила её маслом. Курьер набросился на пищу. Несколько минут прошли в тишине. Старики смотрели на пленника, словно мысленно уже его разделывали. Артём же поглощал еду за обе щеки.
– Господи, насколько у нас бы было меньше проблем в обществе, если бы к собачкам относились гуманнее, – примирительным тоном нарушила тишину Рожкова. – Вот на Западе к собакам относятся гуманно. Не то, что у нас.
Артём замер с ложкой гречки, не донесённой ко рту. За несколько дней до плена ему в социальных сетях как раз попалась небольшая статья о том, как с бродячими собаками обращаются в большинстве стран Европы. Он не понимал, зачем её тогда прочёл. Как говорится, ничего не бывает просто так. Теперь ему эти знания неожиданно пригодились.
– Полностью согласен, – поглядел он на Рожкову. – В Европе запрещено кормить бродячих собак под угрозой крупного штрафа. Да и нет там бродячих собак. Только потеряшек можно встретить. При обнаружении такой собаки её ни в коем случае нельзя забирать домой и кормить, а необходимо сообщить компетентным органам. Собак отлавливают и содержат в приютах, где работают профессионалы с соответствующим образованием. Содержатся эти приюты исключительно на деньги настоящих зоозащитников, а не таких как ты, чокнутых зоошизиков. В этих приютах собака обязательно проходит тест на агрессию. Если агрессивная, то немедленно усыпляется, если нормальная, то ей дают время дождаться хозяина. Если её так никто и не берёт, она тоже усыпляется. В Европе безопасность человека на первом месте. Там бы тебя уже посадили лет на пять, а может, и больше, за то, что ты развела огромную свору агрессивных псов, которые угрожают людям, создают опасность для детей. И правильно бы сдела…
– Что?! – точно обезумевшая ворона, воскликнула Любовь Григорьевна. – Господи, что ты несёшь, живодёр проклятый?!
Её лицо раскраснелось. Левая рука сжалась в кулак, правая схватилась за крестик.
– Ты, сморчок, откуда вообще можешь знать, как к собакам относятся в нормальных странах?! Ты их только по телевизору и видел! Там собак любят! Ухаживают за ними! Там нормальное общество, а не как у нас, на всю голову больное, готовое за сраного покусаного спиногрыза убить ни в чём не повинную собачку!
– Это уж точно, – сунул в рот очередную ложку с гречкой Артём. – Там общество нормальное. Там бы этой собаки вообще не возникло. Её бы давно усыпили, как агрессивную, потому что люди важнее всего.
– Какой же ты урод! Живодёр и мразь! Господи, с каким же наслаждением я убью тебя, падаль! – с дикой, первозданной ненавистью произнесла Рожкова.
От её интонаций по позвоночнику курьера пробежал арктический холодок. Аппетит моментально пропал. Перехотелось глотать даже то, что уже находилось во рту. Пережёвывать дальше пришлось через силу. Под обжигающим взглядом Рожковой кусок в горло не лез. Артёму пришлось приложить усилия, чтобы проглотить гречку, которая неожиданно стала походить на гальку.
– Высыпать тебе эту гречку на пол, потоптаться по ней, а потом заставить жрать, – сквозь зубы произнесла бывшая преподаватель колледжа. – Может хоть через такие действия дойдёт, как надо общаться со старшими. Господи, чего я тебе объясняю, – махнула она рукой. – Ты всё равно скоро сдохнешь, мразь бессердечная.
Курьер спешно засунул остатки гречки в рот. На всякий случай. Набил щёки, точно хомяк. Поставил пустую пластиковую ёмкость на край.
– Господи, ты-то чего стоишь?! – поглядела Любовь Григорьевна на супруга. – Постоять сюда пришёл, что ли?! Бери мясо и пошли! Его ещё разморозить надо!
Пётр подошёл к морозильной камере. Присел. Только взялся за ручку, как из кармана спортивных штанов вывалился кнопочный телефон. Супруг Рожковой этого даже не заметил.
– Боже ты мой! Я ж тебе уже триста раз говорила, дай мне как-нибудь вечером штаны, чтобы я перешила тебе карманы! – увидела выпадение устройства Любовь Григорьевна.
Она взяла пластиковый контейнер. Закрыв его крышкой, убрала в пакет.
– Нет, он ходит, всё теряет… – продолжала она бурчать. – Пятьсот рублей потерял. Теперь телефон решил потерять…
Пётр, не обращая внимания на супругу, взял аппарат. Поднявшись, сунул его в тот же самый карман. Вновь опустился перед морозильной камерой. На этот раз успел открыть холодильник, перед тем, как телефон снова выпал на пол.
– Господи, тебя жизнь вообще ничему не учит?! – продолжала бурчать супруга. – Ну маленький карман! Маленький! Боже, ну не кладут в такой ничего! Мало того, что тогда пятьсот рублей потерял, так теперь ещё и телефон собрался…