– Камни под колеса! – крикнул тот, что был в одной рубашке. – Закрепили? – Он выпрямился, торопливо заправил в брюки выбившуюся рубашку. – Батарея, смирно! – Подошел к генералу, щелкнул каблуками грязных сапог. – Батарея с марша следует на огневые позиции, ваше превосходительство. Командир батареи штабс-капитан Васильков.
– Почему без мундира?
– Потому что он у меня один.
Штабс-капитан и рапортовал, и отвечал негромко: ровно настолько, чтобы было слышно. Скобелев сверху вниз смотрел на него: офицер казался невысоким, худым, но плечистым и ловко скроенным. Потное, в брызгах грязи, лицо его было серьезным, спокойным и каким-то уверенным: Михаил Дмитриевич сразу подумал, что именно так смотрят настоящие, убежденные в своем умении мастера. Не служаки, не парадные франтики, а сохранившие глубокое внутреннее достоинство истинные армейские профессионалы.
– А где же мундир?
– В чемодане. Надену после боя, ваше превосходительство, если сочтете нужным вызвать для указаний.
– Тебя ко мне отрядили?
– Так точно, ваше превосходительство. – Штабс-капитан вдруг улыбнулся, и некрасивое лицо его точно осветилось. – По правде если, так я сам ушел. Как узнал, что мне в резерве торчать, а тут батарею разыскивают, так и пошел. Им там все едино, кого посылать.
– А тебе, капитан, не все едино?
– Я – солдат, ваше превосходительство.
– Спешишь со званием, – нахмурился Скобелев. – Уж разреши мне его тебе присвоить, коли бой отменно проведешь. Займешь позиции правее донцов. Задача не только перед собой турок громить, но и бить их фланговым огнем, если они контратаковать на Радишево вздумают.
– Слушаюсь, ваше превосходительство. Задачу понял.
– Тогда до встречи, капитан!
Скобелев тронул коня. Позади опять завозились, запыхтели артиллеристы, натужно захрипели лошади. А генерал, погоняя коня, улыбался, словно внезапная встреча с ничем не примечательным армейским офицером была бог весть каким приятным предзнаменованием. Он твердо верил в свое первое впечатление и был убежден, что уж в чем в чем, а в этой батарее он может быть уверен до конца.
По дороге он заехал к Тутолмину, где полковник тут же и вручил ему официальный приказ о сегодняшнем штурме, только что доставленный штабным офицером. Скобелев мельком глянул: задача отряду не менялась, все оставалось по-старому, но пункт, касавшийся действий кавалерийской дивизии генерала Лашкарева, привлек его внимание: Лашкареву предписывалось, прикрывшись разъездами, наблюдать за Софийским шоссе.
– Господи, целую дивизию в наблюдение отрядить – это же додуматься надо!
Приказав Тутолмину немедленно двигаться на третий гребень Зеленых гор, подтянуть туда же пехоту и ждать дальнейших распоряжений, Скобелев тут же помчался к Шаховскому. К тому времени все русские войска уже выдвинулись на исходные позиции, кое-где завязав артиллерийский бой. Все пока шло в полном соответствии с диспозицией, и князь Алексей Иванович пребывал в состоянии скорее равнодушном, нежели спокойном.
– Постреливаем, – сказал он, пожимая руку Скобелеву. – А Пахитонов сказал, у них стальные орудия Круппа. Во! Ты завтракать ко мне, что ли? Так опоздал, я с зарею фриштык принимаю.
Под фриштыком понималась добрая чарка анисовой, с которой Шаховской начинал каждый боевой день еще со времен Кавказской войны. Однако Скобелев не расположен был к шуткам.
– Я к Плевне вышел, Алексей Иванович.
– Как? Как ты сказал? Извини старика, могу и недослышать.
– Я вышел к Плевне без боя, ваше сиятельство, – резко повторил Михаил Дмитриевич: в недоверии князя ему почудилась насмешка. – Стою на последнем гребне Зеленых гор, передо мною – низина с ручьем и горушка, которую турки укрепить не удосужились. А за нею – город. Сразу же туда и вкатимся, коли ручей перемахнем и горушку ту оседлаем.
Шаховской продолжал в упор смотреть на Скобелева, но в глазах его уже таяло размягченное «фриштыком» добродушие. Они уже начинали смотреть зорко, пытливо и напряженно. Скобелев, торопясь, еще докладывал о резервах противника, которые разглядел, о своем решении начать их громить, когда подтянется вся его артиллерия; князь, казалось, уже и не слышал его.
– Бискупского! – гаркнул он. – С картой, диспозицией и полным расписанием частей!
Ему уже некогда было расчищать стол, на котором еще стояли тарелки с закуской, рюмки, приборы: он просто собрал скатерть за четыре угла и швырнул к дверям. Глухо звякнула посуда, и почти тотчас же появился Бискупский, зажав под мышкой портфель с бумагами и на ходу разворачивая карту.
– Докладывай, – сердито буркнул Шаховской. – Где стоял, что видел и зачем прискакал.
Скобелев коротко повторил главное, стремясь еще до прямого предложения заронить в князе ту идею, к которой пришел сам, оценив расстановку сил с высоты Зеленых гор. Как Шаховской, так и его начальник штаба сразу поняли предполагаемый маневр, но Алексей Иванович пока осторожничал, а Бискупский не решался высказать свои соображения ранее непосредственного начальника.
