Уже казалось, что сражение проиграно, что мощная канонада и кровавые штурмы не дали результатов, что Осман-паша прочно удерживает все позиции, усмехаясь в черную бороду и умело оперируя резервами. Казалось. Впрочем, в итоге «показалось» и неприятелю, причем столь грозно, что турецкий главнокомандующий приказал начать выводить обозы из Плевны. Осман-паша поверил в свое поражение, но русское командование так и не смогло понять собственной победы.
Ловче-Плевненскому отряду сама судьба указала наступать с юга – по тому самому пути, которым во время второго штурма атаковал маленький, по сути сторожевой, отряд Скобелева. Тогда Осман-паша был открыт с этого направления, но он был умен и дальновиден и, прекрасно зная тупое постоянство высшего командования, никогда не забывал об Ак-паше. Скобелева ждали не только регулярные части, не только артиллерия, но и два мощных редута, выросших у самых плевненских предместий.
С вечера 29 августа начался дождь. Он шел до утра без перерыва, глинистая почва размокла, дороги стали непроезжими. Все складывалось против, но перенести день ангела императора на другой, более подходящий для штурма день, было невозможно. И пока именинник принимал поздравления, тысячи русских солдат и офицеров в насквозь промокших мундирах шли под картечь и пули, с трудом волоча облепленные грязью сапоги. Но приятный звон хрусталя в главной штаб-квартире надежно заглушал и стоны раненых, и хрипы умирающих.
В тяжелом, мокром тумане Владимирский полк шел на третий гребень Зеленых гор. Внезапно он был встречен таким огнем, что залег и смешался. А полыхающий беспрерывными залпами чертов туман не рассеивался, солдаты скользили и падали на крутых склонах, офицеры теряли подчиненных.
– Господа офицеры, ко мне! – кричал Скобелев, появившись на белой лошади среди бестолково метавшихся групп. – Ваша честь – там, на третьем гребне! Так ступайте же за нею!
Офицеры собрали солдат, молча под проливным дождем двинулись вперед. Скобелев обождал, пока они не скрылись в тумане, вытер мокрое лицо, вздохнул:
– Понял Осман-паша, чего наши стратеги до сей поры сообразить не могут: вот дверь в Плевну. За честь почту когда-либо руку его пожать.
Возвращался генерал другой дорогой, поскольку не очень-то был уверен, что в этаком тумане офицерам удастся быстро собрать расстроенные роты. Он ехал медленно, вглядываясь в молочную завесу, и вскоре действительно наткнулся на группу солдат, сидевших под обрывом. При виде выросшего из тумана генерала солдаты вскочили, вперед шагнул офицер.
– Капитан Гордеев, ваше превосходительство. Собираю отставших.
– А, Гордеев, – Скобелев натянуто улыбнулся. – Кажется, ходить в атаку несколько хлопотнее, чем болтать языком?
– Ваше превосходительство, – Гордеев подошел вплотную, понизил голос, – вы были несправедливы ко мне в Туркестане и остаетесь несправедливым здесь. Я не давал повода…
– Повод дают коню, Гордеев. Офицеру вручают честь, кою он обязан беречь.
– Клянусь этой честью, что не сойду с того места, до которого дойду живым. Даже несмотря на ваш приказ, генерал.
– Вот тогда я признаю, что был не прав. Ступайте, капитан, и постарайтесь, чтобы выбранное вами место было ближе к Плевне, чем к штабу.
– Вам придется признать себя неправым, ваше превосходительство.
– С радостью сделаю это, Гордеев!
Скобелев дал шпоры, поднял коня и с места бросил его в карьер.
К часу пополудни скобелевцы сшибли турок и прочно закрепились на третьем гребне Зеленых гор. Перед русскими лежала низина с разбухшим от дождя ручьем, глинистый, размякший, растоптанный отступившими подъем и два заново отстроенных редута с глубокой траншеей между ними и ложементами впереди. Где-то вверху уже начал редеть туман, но клубы его, перемешанные с пороховым дымом, сползали в низину: густая серая мгла разделяла сейчас солдат Скобелева и аскеров Осман-паши. Оставалось лишь нырнуть в нее, пройти под огнем семьсот шагов, выбить противника из ложементов и ворваться в грозные, ощетиненные картечью и залпами редуты.
– Задачка, – вздохнул Куропаткин. – Солдаты потеряют офицеров в тумане, опять кутерьма начнется.
– Музыкантов сюда, – велел Скобелев. – Расчехлить знамена, играть марш, наступать в строевом порядке. Музыка организует, Алексей Николаевич, а знамена заменят офицеров. Распорядитесь и – с Богом. В три часа общая атака.
