– Артиллерии открыть огонь, – спокойно распоряжался Ганецкий. – Ну, сибиряки, вам насмерть стоять. Насмерть, братцы.
Аскеры с ружьями наперевес мчались через поле. Русские батареи открыли огонь, осыпая атакующих шрапнелью, но турецкие солдаты, закаленные штурмами и железной дисциплиной, сегодня не замечали ни пуль, ни снарядов. На месте убитых появлялись новые воины, зеленое знамя металось вдоль всего фронта; турки неудержимо рвались вперед. Им предстояло пробежать по низменной равнине, и они пересекли ее, несмотря на то что гренадеры на последних сотнях шагов начали залповый огонь. Аскеры падали десятками, живые, не задерживаясь, топтали мертвых и раненых, и дикие крики «алла! алла!..» уже заглушали ружейную пальбу.
Вслед за атакующими на рыжем жеребце ехал всадник в черном. Когда аскеры, добежав до первой линии траншей, ворвались в нее, завязав штыковой бой, он придержал коня, безотрывно наблюдая за битвой и мановением руки посылая в атаку все новые и новые таборы. Вокруг свистели пули, над головой рвалась шрапнель, жеребец, приседая, прядал ушами, но Осман-паша не ведал страха.
Свежие таборы турок накатывались на первую траншею, где шла ожесточенная рукопашная. Большая часть сибиряков легла в этом бою, выиграв несколько драгоценных минут. Завладев траншеей, турки без малейшей передышки ринулись на вторую линию, но часть их, внезапно изменив направление, атаковала батарею девятифунтовых орудий. Прислуга была переколота, и лишь фейерверкер Карабанов, уложив троих банником, сумел уйти живым. К тому времени аскеры ворвались во вторую траншею, но тут подоспел Малороссийский полк. Гренадеры с ходу бросились в бой, помогая изнемогавшим сибирякам; все смешалось во второй линии – сибиряки, турки, украинцы; лязг оружия и рев сотен глоток.
– Прикажете поторопить резервы? – нервничая, спросил невозмутимого Ганецкого начальник штаба полковник Маныкин. – Ординарец сообщил мне, что малороссийцы потеряли трех батальонных и свыше половины ротных командиров, Иван Степанович.
– В третьей линии задержим: там – архангелогородцы с вологодцами, у них с турками особые счеты, – спокойно сказал Ганецкий. – Впрочем, для солдатской уверенности прикажите Лашкареву стать позади третьей линии. А резервы придержите: я еще не понял, куда рвется Осман-паша. Коли противник не спешит с резервами, то и нам торопиться не след.
Яростного порыва турок хватило, чтобы выдержать рукопашную и взломать вторую линию обороны, но силы их уже были подорваны. Вырвавшись из траншей на предполье третьей линии, они бежали тяжело и медленно. Заметив это, опытный командир 1-й бригады 5-й пехотной дивизии генерал-майор Рыкачев приказал своим архангелогородцам и вологодцам открыть залповый огонь. Встреченные залпами, уже выдохшиеся аскеры залегли, ожидая помощи из глубины, откуда по обоим мостам все еще переправлялись войска и артиллерия. В штурме наступило некоторое затишье, пользуясь которым Лашкарев развернул позади третьей линии своих спешенных кавалеристов.
– Турецкие обозы и артиллерия смещаются к левому флангу! – неожиданно крикнул генерал Струков.
– Вот куда он рвется: к Дунаю. – Спокойствие вдруг оставило Ганецкого. – Фанагорийцев и астраханцев на левый фланг! Бегом!
Ординарцы помчались к резервам, но старый генерал уже не мог ждать. Теперь, когда Осман-паша наконец-таки открыл свои карты, когда выяснилось, что отчаянный натиск на центр был всего лишь отвлекающим маневром, Иван Степанович отчетливо понял бой. Следовало перекрыть дорогу к Дунаю, встретить Осман-пашу контрударом свежих частей, окружить в низине и добить. Все решала быстрота, и Ганецкий, вскочив на коня, помчался навстречу подходившим резервам.
Фанагорийский гренадерский полк имени генералиссимуса графа Александра Васильевича Суворова-Рымникского, князя Италийского, поспешал к месту сражения бегом. Ганецкий встретил его на подходе, придержал коня.
– Молодцы, фанагорийцы! – срывая голос, прокричал он. – Вот так и в атаку: с ходу, с бега! Помните, чье имя вы носите, ребята!
Фанагорийцы и следовавшие за ними астраханцы, не перестраиваясь, с марша ударили в штыки на том фланге, против которого Осман-паша нацелил свои резервы, артиллерию и обозы. Завязалась рукопашная, увидев которую Рыкачев бросил вперед свои испытанные в двух Плевненских штурмах полки. Вологодцы и архангелогородцы смяли турок, на их плечах ворвались сначала во вторую, а затем и в первую траншеи. Офицеры Сибирского и Малороссийского полков, спешно собрав уцелевших гренадер, неожиданно ударили во фланг турецким резервам. Турки смешались, дрогнули, но не побежали, а отошли в относительном порядке. Рукопашные схватки кончились: начинался затяжной огневой бой. Выдвинув вперед стрелков и развернув артиллерию, Осман-паша под их прикрытием собирал новый кулак. На рыжем скакуне – личном подарке султана – турецкий полководец метался по фронту, приводя в порядок свои войска. Его черную фигуру все время видели наблюдавшие за боем офицеры штаба.
