Струков выехал с ординарцем, казаком-коноводом и адъютантом Осман-паши Нешед-беем. Они на рысях миновали расположение русских войск, усеянное трупами поле и придержали коней у моста. Навстречу верхом ехал турецкий паша в сопровождении офицера с белым флагом. Приблизившись, паша остановился, по-восточному, прижав руку к груди, поклонился Струкову, сказав на хорошем французском языке:
– Тахир-паша, начальник штаба армии его высокопревосходительства Осман-паши.
Отрекомендовавшись, Струков спросил, имеет ли паша полномочия от командующего.
– Армия сдается, – вздохнул Тахир-паша. – Поскольку Осман-паша ранен и не может лично выехать навстречу вашему командующему, то он покорнейше просит пожаловать к нему. Он ожидает в шоссейной караулке.
Отослав ординарца к Ганецкому, Струков решил ждать у моста. Тахир-паша, откланявшись, ускакал, и со Струковым остался только казак да подавленно молчавший Нешед-бей. Охрана моста с откровенной ненавистью разглядывала русского генерала и донского казака и пока молчала, но весь противоположный берег, до отказа забитый вооруженными аскерами, угрожающе гудел. Ярость вышедших из боя воинов еще не улеглась, Струков понимал это; толпа демонстративно потрясала оружием и готова была в любое мгновение снова пустить его в дело.
– Ну и зверские же рожи, ваше превосходительство, – шепнул казак. – Того и гляди…
– Вот и гляди да за шашку не хватайся, – оборвал Струков. – Терпи, авось в атаманы выйдешь.
Вскоре подскакал Ганецкий с почетным конвоем улан. Струков начал было докладывать о разговоре, но старый генерал не слушал его. Вглядевшись в вооруженную наэлектризованную толпу, сказал:
– Сорвись сейчас случайный выстрел – все поначалу пойдет, опять кровища польется. Ступай к Осману, Струков. Коли подтвердит сдачу, за мной пришлешь.
Струков тронул коня. Миновав молчаливую стражу на мосту, стал подниматься по шоссе среди сплошной толчеи неохотно уступавших дорогу аскеров. За ним ехали казак и Нешед-бей. Они уже приближались к караулке – небольшой мазанке с черепичной крышей, притулившейся к горе, – когда неожиданно перед конем Струкова взметнулось зеленое знамя.
– Ла-илла, илала, ва Магомед расуль алла! – тонким голосом истошно вопил худой старик в чалме, размахивая знаменем.
– Прикажите прекратить! – резко крикнул генерал Нешед-бею, сдерживая испуганно всхрапывающего коня. – Не хватайся за шашку, казак.
Казак послушно отвел непроизвольно метнувшуюся к оружию руку, тяжело вздохнув. Вокруг потрясали винтовками аскеры. Нешед-бей, встав на стременах, повелительно крикнул. Старик опустил знамя, юркнул в толпу, и солдаты нехотя расступились.
У караулки Струков спешился, кинул поводья казаку и, не ожидая Нешед-бея, вошел в хижину. В первой комнате было много офицеров, повсюду валялось оружие, рассыпанные патроны и плавали густые облака табачного дыма.
– Где Осман-паша? – громко спросил Струков по-французски.
Один из офицеров молча указал на закрытую дверь второй комнаты. Генерал раздвинул стоявших на дороге офицеров, распахнул дверь и шагнул через порог.
В маленькой комнатке с единственным окошком сидел на деревянной скамье Осман-паша. Левая нога его была обнажена, над раной трудился немолодой доктор, не обративший на вошедшего никакого внимания. На командующем был черный сюртук, расшитый галунами, но без орденов; на поясе висела кривая сабля в дорогих ножнах. В углу комнаты, скрестив руки, молча стоял Тахир-паша. Струков отрекомендовался, Осман-паша жестом пригласил его сесть, но генерал продолжал стоять из уважения к раненому полководцу.
– Я имею честь явиться сюда по приказанию генерала Ганецкого, чтобы поздравить ваше высокопревосходительство с блестящей атакой и сообщить, что генерал Ганецкий ждет у моста вашего подтверждения о полной и безоговорочной сдаче.
Струков говорил по-французски, видел, что Осман-паша понимает его, но по каким-то соображениям предпочитает перевод. Переводил Нешед-бей, неслышно скользнувший в комнату вслед за Струковым. Выслушав его, паша надолго задумался. Потом медленным, ровным голосом сказал что-то своему врачу Хасиб-бею.
– День следует за днем, но Аллах не даровал нам одних удач, – тихо перевел адъютант.
– На все воля Всевышнего, – сказал Струков.
Осман-паша медленно покивал, соглашаясь. В комнате опять повисло молчание, и было слышно, как за дверью о чем-то громко спорят офицеры.
– Я покоряюсь этой воле. – Осман-паша со спокойной гордостью посмотрел в глаза Струкову. – Мои войска сложат оружие. Мой адъютант повторит эти слова вашему генералу.
Переведя это, Нешед-бей поклонился и тотчас же вышел. В комнатке вновь воцарилась тишина, но вскоре вошел молодой офицер. С удивлением посмотрев на Струкова, поклонился раненому командующему и что-то сказал. Осман-паша кивнул и чуть улыбнулся, словно ожидал услышать именно то, о чем доложил офицер.
– Пока мы дрались, генерал Скобелев занял Плевну, – пояснил Тахир-паша.
