– Какая теперь разница, господин сыщик, – хмыкнул Назар, протягивая ему документ. – В палате Халилова нет, а тот, кто лежит на его месте, вряд ли нуждается в «надёжной» охране.
– Ты что, издеваешься надо мной? – не поверил сыщик, поспешив к кровати. – Ты… – рассмотрев «больного», он в замешательстве отступил на шаг и взглянул на едва живого от страха охранника.
– Я не отходил от палаты ни на шаг, – стуча зубами, сказал тот. – И окна вон все заклеены.
– Кто дежурил до тебя? – озабоченно хмуря лоб, спросил Бурматов.
– Иван Севастьянов, а до него Степан Хомутов.
– Всё понятно, – произнес сыщик и указал Круглякову на дверь. – А ты ступай в свой кабак! Думаю, что теперь мы и без тебя обойдёмся.
– Я пойду – сказал Назар, пятясь к двери, – только сначала к адвокату загляну.
– Можешь и к прокурору заглянуть, если хочешь, – передразнил его язвительно Бурматов. – Только учти: накликаешь на мою голову неприятности – тебе очень не поздоровится.
***
Митрофан был спокоен: загадочное исчезновение Халилова не огорчило его. Однако о случившемся нужно было немедленно доложить начальству.
Юрий Семенович встретил его доброжелательно и первым делом достал из папки лист бумаги, положил его перед собой и разгладил ладонями. Митрофан насторожился, почуяв неладное. Начальник заметил его заинтересованный взгляд:
– Да, это именно то, о чем вы думаете, господин Бурматов. Это рапорт охранника, дежурившего у кровати Халилова в тот самый день, когда он испарился из больничной палаты.
– И что же мог указать этот недоумок? – осторожно спросил Митрофан.
– Всё, чтобы свалить с себя вину за побег Халилова, – важно заявил начальник. – Поведай-ка мне, господин Бурматов, у вас имеются братья или сёстры с внешностью, как у вас?
Митрофан отрицательно покачал головой.
– Увы, – сказал он, – в нашей семье я был единственным ребёнком. Мама после моего рождения умерла, а отец женился ещё раз пять, но детей у него больше не было.
Начальник довольно улыбнулся.
– А двоюродных или троюродных братьев у тебя много? Они похожи на тебя?
– Никаким боком, – ответил Митрофан. – Я будто не из их семьи.
На вопросы начальника он отвечал взвешенно и спокойно, словно заранее подготовил ответы на них.
Юрий Семёнович развёл руками.
– Стало быть, ты в Верхнеудинске один такой, господин Бурматов, и это усложняет вашу ситуацию, извините.
Он позвонил в колокольчик. В двери показалось усталое лицо урядника.
– Приведи Суркова, – распорядился Юрий Семёнович и откинулся на спинку стула с довольной ухмылкой.
Через несколько минут в кабинет вошёл «провинившийся» охранник.
– Ты знаешь господина Бурматова, Игнат? – строго спросил Юрий Семёнович.
Пока охранник что-то мямлил себе под нос, неуклюже топчась посреди кабинета, Митрофан внимательно изучал его.
– Да, я видел этого господина, – с трудом сглотнув слюну, признался Сурков.
– При каких обстоятельствах ты его видел?
– Он привёл в охраняемую мной палату человека.
– Скажи, милейший дурень, почему ты утверждаешь, что человека вёл в палату именно сыщик, который сейчас перед тобой, а не кто-то другой? – повысил голос начальник.
– Не могу знать! – вытянулся по стойке смирно охранник. – Этот господин, – он кивнул на замершего Митрофана, – назвался сыщиком Бурматовым и сказал, что выполняет ответственное задание. Вот я их и пропустил.
– Невероятно, – не выдержал Митрофан. – Это что, какой-то розыгрыш?
– Шутить и смеяться потом будем, а сейчас помолчи, – недовольно рыкнул на него Юрий Семёнович и продолжил допрос охранника: – Как долго этот господин находился в палате?
– С четверть часа, – пожав плечами, ответил тот неуверенно. – Потом они оба ушли.
– Ты заглянул в палату?
– Так точно.
– И что ты увидел?
– Да ничего, темно было, – посетовал охранник. – Я увидел кровать, а на ней арестованного.
– И это был тот, кого было поручено тебе охранять, или тот, кого привёл в палату господин Бурматов?
– Не могу знать, – ответил охранник. – В тот день я первый раз заступил на дежурство и лица того, кого охранял, не успел запомнить.
Юрий Семёнович указал пальцем на Митрофана.
– Так это точно был он, который называл себя Бурматовым?
– Не могу знать, – пожал плечами охранник. – Вроде похож на того, а может, и нет… Но я хорошо запомнил, что тот назвал себя Бурматовым!
– Пошёл вон, раззява! – рявкнул на него разозлившийся Юрий Семёнович, и охранник мгновенно ретировался из кабинета.
– И что ты на это скажешь, господин Бурматов? – сурово глянул на него начальник.
– Ему к психиатру обратиться надо, – пожал плечами Митрофан. – Его диагноз у него на лбу написан, не успели рассмотреть?
– Ты слышал, что в ту ночь у палаты прозвучала твоя фамилия? – наседал Юрий Семёнович. – Он говорил правду, такие идиоты лгать не могут.
– Если вы склонны верить ему, то я запретить не в силах, – хмыкнул Митрофан. – А что, слово идиота способно перевесить слово нормального человека?
– А ты не дерзи, не в том положении, – нахмурился начальник. – У меня есть ещё один любопытный документ, который, как и предыдущий, содержит в себе много вопросов.
Он достал из папки листок с мелким убористым почерком и сказал:
