Лицо Кузьмы озарилось такой глубокой нежностью и волнением, что сомнений в том, что он влюблён в красавицу-официантку по уши, быть не могло. Тонким женским чутьём Маргарита поняла всё. Её лицо залилось румянцем.
Девушка провела Кузьму в спальню и, тяжело дыша, замерла в ожидании. Он пребывал в полной растерянности, не зная, как вести себя. Маргарита подошла к столику и зажгла свечу. Кузьма перевёл дыхание, чувствуя, как кружится голова. «Боже мой, я упаду сейчас!» – успел подумать он, и девушка обняла его, спрятав лицо у него на груди.
– Маргарита, – пробормотал Кузьма. – Почему ты…
– Ничего не говори, прошу тебя, – прошептала она. – Просто обними меня и молчи.
Кузьма прижал девушку к себе, чувствуя жар её губ на щеке. Он готов был провалиться сквозь землю или вознестись в облака, сознавая, что желает её.
– Господи, я схожу с ума, – прошептал он. – Я… я…
– Ничего не говори, – сказала она очень тихо, прижимаясь к нему. – Просто люби меня… Я так хочу.
Она подняла голову и, глядя в глаза Кузьмы, стала торопливо расстёгивать пуговицы на его пиджаке.
Тяжело дыша, Кузьма осторожно прилёг рядом с ней и заключил девушку в крепкие объятия. Несколько минут они лежали в молчании, касаясь друг друга. Потом Кузьма тихо сказал:
– Ты первая в моей жизни девушка, с которой я провёл ночь.
Маргарита приподняла голову и провела указательным пальцем по его могучей груди.
– Я уже это поняла.
– У меня была девушка, но она умерла, – вздохнул Кузьма.
– Ты любил её? – спросила Маргарита и напряглась в ожидании правдивого ответа.
– Очень, – ответил Кузьма. – Я собирался на ней жениться.
– Да, я слышала о вашей трагической истории, – призналась девушка. – О ней весь город знает.
Из-за закрытой двери донёсся звук шаркающих ног.
– Что случилось? – тихо спросил Кузьма.
– Бабушка встала, – пояснила Маргарита. – Теперь всё утро будет ходить по комнате.
Кузьма натянул одеяло на головы… Маргарита простонала, чувствуя, как желание вновь обуревает её.
7
Назар Кругляков остановился у городской больницы и поморщился. Некогда красивое здание снаружи и внутри выглядело не лучшим образом. Палаты большие, просторные, но стены давно уже не знали побелки, штукатурка осыпалась, оконные рамы пожелтели. Назара едва не вырвало от неприятного запаха, царящего вокруг.
У лестницы он встретил медсестру:
– Вы к кому?
– К арестованному Халилову, – ответил нехотя Кругляков.
– Но-о-о… к нему никого не пускают!
– У меня есть пропуск.
– Идите, там у двери охранник, вот ему и покажете.
Взбежав по лестнице на второй этаж, сопровождаемый любопытными взглядами пациентов, Кругляков прошёл в конец коридора. Охранник тут же вскочил со стула:
– Ты к кому это заявился?
– К арестованному Халилову.
– К нему нельзя, – отрезал охранник, сурово хмуря брови.
– Мне можно, – сказал Кругляков, протягивая пропуск.
Внимательно изучив бумагу, охранник пожал плечами.
– Всё одно ваше посещение бесполезно, – сказал он, отходя в сторону. – Арестант без сознания. Он не видит, не слышит и не разговаривает, так что…
– Как это? – удивился Назар. – То, что его избили в поезде, я уже наслышан, но не до такой же степени!
– Сначала с ним всё было в порядке, – усмехнулся охранник. – Но два дня назад здоровье старика резко ухудшилось. Ничего не поделаешь, возраст…
– Что? О чём ты мелешь? – изумился Назар. – Да у него здоровья ещё на нас с тобой хватит! Да он… – он в сердцах махнул рукой и распахнул дверь.
Увидев лежавшего в кровати хозяина, он не поверил своим глазам. Лицо – сплошное месиво: глаза затекли и казались узенькими щелочками на распухшем лице. «А что же под одеялом? – с ужасом подумал Назар. – Да по нему будто табун лошадей пробежал!»
В двери показался охранник.
– Ну что, поговорил с арестантом? – поинтересовался он. – Я же тебя предупреждал, что он сегодня «неразговорчивый», а ты…
– Что-то здесь не так, – засомневался Назар. – Сибагата Ибрагимовича не могли так избить в поезде! Я просто не узнаю его!
– Много ты знаешь, мусор кабацкий, – ухмыльнулся охранник. – Или приходилось когда-то на каторге бывать?
– Нет, этого места я избежал, – ответил угрюмо Назар. – А вот в поезде есть охрана, которая…
Он не договорил, резко повернулся к кровати Халилова и сорвал с него простыню.
– Так я и думал, – сказал он, склоняясь над больным. – У Сибагата Ибрагимовича на мизинце правой руки отсутствует ноготь, а у этого ноготь есть. Не веришь – сам взгляни.
– Что-о-о? – охранник ринулся от двери к кровати. – Ну-ка повтори, что ты сказал.
– Это не Халилов, – уверенно заявил Назар. – Я не знаю, кого вы тут охраняете, но только не Сибагата Ибрагимовича.
– А-а-а где тогда он? – выпучил глаза и покраснел от натуги охранник.
– Это я хотел бы у тебя спросить, – нахмурился Кругляков. – Хотя с тебя другие за Халилова спросят.
– Что здесь такое? – прогремел голос входящего в палату Бурматова. – Почему дверь распахнута и почему в помещении посторонний?
– О-он с пропуском, – произнес охранник, лицо которого от испуга стало пепельно-серым.
– С пропуском? – удивился Бурматов. – А кто его ему выписал?
