Спустившись по внешней стене плато, Никки и Бэннон быстро пошли к центру Язвы по суровой, мертвой местности. Во время предыдущей вылазки они осторожно выбирали путь и все осматривали, но теперь у Никки было необходимое оружие и четкая цель. С желудем Первозданного древа колдунья шла убивать обманувшегося волшебника, который причинил возмутительный вред и пожертвовал бесчисленными жизнями — и все из-за страха собственной смерти.
Никки считала Поглотителя жизни чудовищем, врагом, которого необходимо повергнуть любой ценой; она не думала о нем как о больном и перепуганном человеке, наивном ученом, заигравшимся с опасной магией. Для нее он был не Роландом, а ядом, расползающимся во всех направлениях. Был бедствием, которое может уничтожить мир. Именно по этой причине Рэд отправила ее сопровождать Натана в поисках Кол Адаира: чтобы колдунья спасла мир. Свою часть миссии она выполнит.
Бэннон не отставал и не жаловался, пока они шли по все более негостеприимной местности, и твердость его духа произвела на Никки впечатление. Путники оставили позади погибающие предгорья и шагали по прямой как стрела тропе, ведущей через покрытую трещинами каменистую Язву. Ветер взметал в воздух мучнистый осадок со дна пересохших озер, создавая ядовитую соленую дымку.
Никки сосредоточенно шла вперед — не бежала, а просто шла, не замедляясь и не останавливаясь на отдых. Бесплодный пейзаж вызывал в ней гнев и раздражение, поэтому колдунья ускорила шаг, преодолевая милю за милей. Бэннон продолжал озираться по сторонам, морща нос от прогорклого воздуха. Путники миновали тень похожей на гоблина скалы, из трещины в которой торчали колючие ветви мертвых пиний.
Бэннон на ходу сделал небольшой глоток из бурдюка. Его лицо исказило беспокойство.
— Колдунья, мудро ли идти вот так, в открытую? Может, лучше держаться укрытий, чтобы Роланд не знал о нашем приближении?
Никки покачала головой.
— Он знает, где мы. Уверена, он чувствует мою магию. Если будем красться в тенях, это только замедлит нас.
Бэннон протянул бурдюк колдунье, и она осознала, насколько пересохло ее горло. Она попила, но вода была теплой, безвкусной и не смачивала язык. Никки вернула бурдюк, и Бэннон повесил его на свой пояс. Положив руку на меч, он медленно повернулся.
— Я чую, что кто-то наблюдает за нами.
Вытянув щупальца своего дара, Никки обнаружила, что это пустынное место заражено искаженной жизнью: несколько выживших существ приспособились к злой порче Поглотителя жизни.
— Множество тварей следит за нами, но они меня не интересуют, пока не мешают. — Ее губы скривились в жесткой усмешке. — Если высунутся, мы покажем глубину их ошибки.
Никки намеревалась идти без отдыха и остановок на ночлег до самого сердца Язвы. Они покинули Твердыню с первыми проблесками рассвета, и после скитаний по полуденной жаре их скорость упала. Никки и Бэннон покрылись испариной от безжалостной жары, а липшая к коже белая щелочная пыль сделала их похожими на белые камни.
Никки смахнула пыль с лица и рук. Ее черное дорожное платье теперь покрывала корка неприятного едкого осадка.
После захода солнца тепловые потоки породили пылевые смерчи, создав стонущую пелену из песка и пыли. С наступлением темноты пыльная буря скрыла неправильные звезды, но двое продолжили брести сквозь ночь. Ближе к полуночи ветер усилился настолько, что колдунья едва могла слышать шаги Бэннона, плетущегося позади. Путники неохотно остановились в укрытии высокой скалы.
— Отдохни, пока есть возможность, — сказала Никки. — Но мы пробудем здесь не больше часа.
— Я еще могу идти, — заупрямился Бэннон. Его губы потрескались, глаза покраснели и опухли, превратившись в узкие щелочки.
— Мы слишком уязвимы в этой сбивающей с ног буре, — возразила Никки. — Не видя дороги, мы можем провалиться в яму; Поглотитель жизни может наслать на нас пыльных людей. Останемся здесь, пока все не успокоится. Это не моя прихоть, а необходимость.
Во время короткой передышки колдунья выпустила немного магии, чтобы очистить от песка их раздраженные лица и воспаленные глаза, но ощутила, как ее дар затрепетал и на что-то откликнулся — кто-то обнаружил ее магию и попытался перехватить. Чем дальше они углублялись в Язву, тем более угнетающей становилась сила Поглотителя жизни. Колдунья ощутила, что тот изо всех сил пытается завладеть ею, подорвать ее сопротивление и лишить сил. Малая толика магии, которую она использовала, вызвала его немедленную реакцию.
Завывающий ветер, швырявший в лицо песок, лишь немного ослабел после полуночи, но Никки решила, что они и так ждали слишком долго.
— Нам нужно идти, — сказала она.
Бэннон, спотыкаясь, следовал за колдуньей по выжженной открытой местности. Решимость юноши померкла, и виной тому была отнюдь не усталость от долгого и изнурительного путешествия. Никки не могла отрицать очевидного: чем ближе они были к Поглотителю жизни, тем больше слабели от его темной и угнетающей жажды. Он их истощал.
