Бэннон закричал на небеса и стал рубить мечом дождь горящих стрел. Он набросился на двух норукайцев с такой яростью, что те отшатнулись. Натану пришлось броситься на помощь юноше, оставив Джэнн оплакивать мужа.
* * *
Пламя начало распространяться по деревне. Никки потушила столько возгораний, сколько могла, но все равно проигрывала битву с огнем. Она поняла, что, если не сможет отогнать налетчиков, будет уже неважно, сгорела ли бухта Ренда.
Жители деревни хорошо проявили себя в бою, но к этому моменту минимум тридцать человек были оглушены, схвачены и унесены на первый корабль работорговцев. Десятки норукайцев вернулись на борт корабля, громко топая по палубе. Из трюма доносилась громкая барабанная дробь, в такт которой поднимались и опускались весла — рабы на веслах выводили корабль из доков.
Никки призвала еще одну черную молнию и убила шестерых норукайцев, которые чувствовали себя в безопасности на отступающем корабле. Она понимала, что не сможет остановить судно, поэтому сосредоточилась на налетчиках на берегу.
Более сотни работорговцев продолжали атаковать. Они видели Никки и ее силу, и некоторые, видимо, решили, что прекрасная и могущественная колдунья станет ценной рабыней. Глупцы!
Один монстроподобный воин размахивал кистенем, в то время как двое других окружили Никки, держа перед собой сети. Должно быть, они сочли колдунью легкой добычей.
У нее не было на это времени. Она вытянула руку, указывая на норукайцев по очереди и быстро останавливая их сердца. Они попадали в собственные сети.
Пытаясь отдышаться, она согнула пальцы. Ей хватило бы сил создать еще один шар огня волшебника. Можно поджечь уходящий корабль работорговцев, но так она убьет всех на борту, включая пленников. Что бы они предпочли? Не ей решать. Нет, она будет сражаться с норукайцами здесь.
Никки призвала огонь волшебника, но не стала придавать ему форму большого шара, а послала в приближающихся врагов целую россыпь вспышек смертоносного пламени, затронув по крайней мере тридцать людей. Неумолимое пламя и не собиралось затухать; язычок огня волшебника даже размером с ноготь будет гореть, пока не прожжет свою жертву насквозь.
Норукайцы корчились и кричали, падая, как деревья от лесного пожара. Никки была истощена, потратив столько магии, но все же призвала обычный огонь и швырнула его на паруса и мачты двух кораблей. Крашеная ткань загорелась, и вскоре оба судна были охвачены огнем.
Натан и Бэннон сразили по полтора-два десятка работорговцев каждый. Они продолжали атаковать, как и сотни кричащих от гнева селян. Норукайские копьеметатели бросили в толпу последние копья, практически не выбирая целей. Из последних сил Никки послала на врагов стену ветра, и воздушный таран отбросил коренастых норукайцев. Разъяренные селяне усилили натиск, и работорговцы отступили.
Пока оставшиеся на борту полуразрушенных кораблей норукайцы отчаянно пытались потушить паруса, остальные налетчики с криками и проклятиями забрались на последнее судно. Рабы, подгоняемые угрожающей барабанной дробью, начали грести, уводя в море змееподобные корабли и оставляя позади обломки.
Никки достала из ножен кинжал и увидела, что у нее еще много работы. Она и без магии могла убить норукайцев, брошенных отступившими налетчиками. У нее и жителей бухты впереди была длинная ночь.
Норукайские корабли медленно уплыли в ночь, но боль и ужас от набега остались в бухте Ренда. Жители деревни сообща тушили пожары, оказывали помощь раненым и пересчитывали погибших и попавших в плен.
Натан посмотрел на свой окровавленный меч. Его новая домотканая рубашка, которую Джэнн шила для своего мужа, сейчас была разорвана и пропитана кровью. Волшебник поймал себя на том, что таращится на ткань, перебирая липкие, покрытые коркой обрывки. Магия действовала гораздо чище! Он понял, что беспокойство о таких банальностях — последствия пережитого потрясения.
Он осмотрел свои руки и ощупал голову, проверяя, нет ли на нем ран. В пылу сражения воин мог получить смертельную рану и не заметить этого, пока не свалится от потери крови. К счастью, Натан обнаружил только незначительные порезы, царапины и шишку за правым ухом. Он даже не помнил, как получил этот удар.
— Кажется, я цел и невредим, — пробормотал он.
Натан оглянулся на толпу: кто-то беспомощно стоял в оцепенении, а другие суетились, отчаянно пытаясь помочь. С болью в сердце старик вспомнил, как ощутил во время боя искорку магии. Сейчас она вновь покинула его, и он не мог исцелить ни царапинки.
Бэннон Фермер выглядел потерянным и потрепанным, словно выжатая и оставленная сохнуть тряпка. Он был покрыт кровью, клочками вырванных волос и серыми кусочками мозга, а в складках рубашки застряли обломки костей. Во время боя он словно был одержим воинственной сущностью, и Натан никогда не видел ничего подобного. Но сейчас Бэннон казался просто сломленным мальчишкой.
