Натан ухватился за легкое покалывание, прикоснулся к своему хань, призвал магию и раздул ее до бурного потока энергии. Магия Приращения. Он делал так миллионы раз. Для одаренного это были детские шалости, и Натан знал, что может контролировать магию. Он прижал руки к открытой ране, пережимая поток крови. Он чувствовал силу исцеления и позволил магии течь сквозь него. Своим возвратившимся даром он нащупал разорванные кровеносные сосуды, поврежденную ткань легких и жуткую рану от копья, пробившего грудь и спину. Он мог соединить мышечные волокна и срастить сломанные кости. Он все исправит! Он объединит разорванные фрагменты и снова сделает этого человека цельным. Натан тоже станет цельным, как и предсказывала ведьма. Он обретет целостность! Дар его не покинул. Магия была с ним, и он мог ее контролировать, хотя они еще не нашли Кол Адаир.
Натан стиснул зубы и сосредоточился еще сильнее, заставляя мужчину исцелиться. Магия извивалась, как пытающаяся уползти змея, но Натан не сдавался. Он мог исцелять. Он все контролировал. Он снова обрел силу!
Но магия, злобно извернувшись, нанесла ответный удар: она сделала совершенно не то, чего хотел Натан. Вместо того чтобы залечить кровоточащие раны, магия дала обратный эффект, превратившись в чудовище, которое уничтожает, а не исцеляет.
Магия вытекала из Натана, который прижимал ладони к ране в попытке остановить кровь. Последовал мстительный ответный удар — рана от копья быстро расширилась, ребра раскололись, и мужчину просто вывернуло наизнанку. Его сердце и легкие выскочили наружу в ужасном фонтане крови и тканей. Несчастный не успел даже вскрикнуть; он выгнул спину и рухнул наземь.
Натан с отвращением и недоверием взирал на свои покрытые кровью руки. Он чувствовал магию и пытался исцелить раненого, но вместо того, чтобы спокойно умереть, мужчина раскололся как перезрелый плод. И это сделал Натан! Раненый все равно бы погиб, но не так ужасно!
Волшебник отшатнулся, беззвучно открывая и закрывая рот. Он думал, что потерял свою магию; но такой результат был куда хуже беспомощности. Дар обернулся против него. Что, если его способности вернулись, но теперь он не может их контролировать? Он в ужасе смотрел на изувеченный труп. Натан был уверен, что сейчас соберется толпа, которая обвинит его в зверском преступлении. Он задумался, творила ли Никки столь ужасные вещи в свою бытность Госпожой Смерть.
Подняв глаза, Натан наткнулся на остекленевший взгляд Бэннона. Казалось, юношу настолько переполнял ужас от событий этой ночи, что еще одна смерть почти не затронула его чувств.
Волшебник почувствовал во рту горечь и отвернулся; его плечи поникли. Он не хотел, чтобы Никки это видела, хотя она и могла помочь ему разобраться в произошедшем. Как мог его дар так жестоко обернуться против него? Сейчас, даже если бы он почувствовал, как магия возвращается к нему, он бы не посмел ее использовать. Он мог причинить еще больший вред.
И тут его снова осенило: а если бы он решил метнуть огонь волшебника в один из норукайских кораблей, а магия обратилась бы против него? Неистовое белое пламя уничтожило бы половину бухты Ренда. Натан тяжело застонал и отстранился от людей, занятых оказанием помощи раненым: перевязывали раны, накладывали шины на сломанные кости, подкладывали под головы раненых свернутые тряпки. Натану было стыдно и страшно.
Он опасен для окружающих.
Старик схватил ведро воды и присоединился к огнеборцам, чтобы помочь потушить последние пожары, которые все еще распространялись по деревне. По крайней мере, так вреда от него будет гораздо меньше.
Пожары в бухте Ренда полыхали до утра, и потом дым продолжал клубиться в сером небе, омрачая рассвет. Дома и лодочные сараи все еще тлели, от некоторых из них остались лишь почерневшие разрозненные каркасы. Группа рыбаков спасла из разрушенных доков шесть лодок, пока потрясенные жители деревни оценивали ущерб, приглушенно переговариваясь.
Никки вспоминала вчерашнюю праздничную суету, непринужденную болтовню соседей, милые городские заботы и маленькую, но многолюдную рыночную площадь. Жизненный уклад горожан пал под ударами мечей, сгорел в пожарах и увяз в крови.
Бэннон в оцепенении сел на расщепленную деревянную скамью рядом с опрокинутым корытом для потрохов, пытаясь прийти в себя. Серебристые чешуйки украшали древесину корыта, напоминая в утреннем свете миниатюрные монеты. Юноша обеими руками сжимал обернутую кожей рукоять Крепыша, словно черпал силу в мече. Его рубашка была разорвана и испачкана сажей и кровью.
Подходя к нему, Никки заметила как минимум пять глубоких порезов на его руках и еще на спине и плече. Молодой капустный фермер был погружен в свои мысли, снова и снова переживая битву. Он выглядел постаревшим.
Никки была истощена, потратив так много магии во время битвы и для исцеления тяжело раненных, но она нашла в себе силы залечить порезы и раны Бэннона, которых он словно и не замечал.
