— Многое? Хм. Деньги меня не волнуют. Но меня волнует тот факт, что кто-то поднял руку на мою жену и моих детей. Никакие деньги на всей земле не покроют этот проступок. Возможно я соглашусь на примирение с ними. Но в этом случае, я хочу получить головы всех, кто в этом участвовал. От того, кто отдал приказ до последнего исполнителя. Каждое покушение на меня — это покушение на них. Во всяком случае, пока мое положение было шатко. Ибо моя смерть влекла за собой их гибель. Понимаешь?
— Так это просто месть?
— Месть — холодное блюдо, густо замешанное на ярости. Если бы я просто мстил, то снял с себя крест и постарался бы убить каждого священника, до которого смог бы дотянуться. Так что нет. Это не месть. Но простого прощения им не добиться. А тебе, друг мой, нужно очень крепко подумать — кому ты служишь. Мне или им.
— Моя вера не мешает службе, — вскинув голову, произнес Клавдий.
— А я думаю — мешает. Двум господам служить нельзя. Или они тебе предложили стать не слугой, а рабом Божьим? Я не заставляю тебя делать выбор. Но если уличу в измене — накажу. Сурово накажу. Второй измены подряд я не прощу и изведу весь род Кудеяров под корень.
— Но ведь там… — начал был говорить Клавдий, но осекся от взмаха руки Ярослава.
— Этим и отличается правитель от обывателя. Готов он карать даже самых близких людей ради интересов государства, или нет. И я — готов. Так что смотри у меня.
[1] Ярослав с в 865 года попытался утвердить стандарт мер, опираясь на килограмм. Он точно знал, сколько весил его меч, отчего и отталкивался, с адаптацией под местные названия (назвав килограмм миной на греко-персидский манер). 1 лепта = 1/1000 мины (1 грамм) // 1 золотник = 1/200 мины (5 грамм) // 1 статер = 1/100 мины (10 грамм) // 1 унция = 1/40 мины (25 грамм) // 1 гривна = 1/10 мины (100 грамм) // 1 либра = ½ мины (500 грамм) // 1 мина = 1 мина (1 кг) // 1 пуд = 10 минам (10 кг) // 1 талант = 25 минам (25 кг) // 1 центнер = 100 минам (100 кг) // 1 ласт = 1000 мин (1000 кг)
В этот знаменательный день Ярослав собирался открыть торжественное мероприятие — слет старост кривичей, радимичей и дреговичей. Причем кривичи прибыли не только те, что по Днепру и Двине жили, но и северные — живущие у Псковского озера и южнее Ильмень озера. То есть, те, что ранее старались держаться особняком. А вместе с ними и волхвы пришли.
Наш герой нервничал. Сильно нервничал. Никогда перед даже самым опасным сражением так не переживал. А тут — прям чуть ли не коленки тряслись.
Но оно и понятно — задуманное им было вновь. Ему…
Для встречи «делегатов всесоюзного съезда» он подготовился. Построил небольшую сцену с доской, на которой вывесил карту региона. Ну, приблизительную. Чтобы не смущать людей, он пока ее закрыл занавесками. А вокруг — импровизированный амфитеатр с тремя ярусами лавок.
Делегаты собрались. Расселись.
Ярослав же в специально поставленной палатке их ждал, время от времени подглядывая. Пока, наконец, не пришел гонец и не сообщил, что «народ для разврата собрался». Наш герой тяжело вздохнул и оправив свой «мундир» вышел к гостям. Политика вот такая, народная, она не войну воевать. Ему она была чужда и противна. Не силен он был в ней. Не его стихия. Но надо. Кто кроме него?
— Друзья, приветствую вас. — Произнес он, поднимаясь на подиум. — Рад, что вы откликнулись на мое приглашение и пришли.
Гости также поприветствовали его. Но в шепотках «зала» он заметил, как промелькнули слова: «Как же не придешь?» или «Ну да, тебе откажешь».
«Неужели они меня так боятся?» — промелькнуло у Ярослава в голове. А потом он чуть ли не по лбу себя не ударил. «Мундир», который представлял из себя доспехи. Те самые позолоченные доспехи, выглядящие не только очень эффектно и крайне богато, но и опасно. Наш герой в них походил на ожившую статую из золота. Словно и не человек он вовсе, а что-то сверхъестественное для жителей тех лет. А потому что-то до крайности опасное.
Он понял, что ошибся в выборе костюма. Но отступать уже было поздно, как и выдумывать новую речь на ходу. Поэтому он продолжил задуманное и поведал старостам о том, что «их постигло великое счастье» — древний Рим признал их равными себе. Ну и так далее, и далее по списку.
Его идея опиралась на хорошо известный ему эффект. Во всяком случае, он о нем слышал не раз и изредка даже наблюдал. Люди с провинции частенько ведутся на некие формальные награды, лишенные материальной составляющей. Из-за чего ими легко манипулировать в таком ключе. И чем глуше провинция, тем лучше. В масштабах мегаполиса XXI века это проявлялось в фиктивном повышении должности у таких людей без увеличения зарплаты, как вполне действенный способ мотивации. Был человек специалистом, назначили его старшим специалистом в торжественной обстановке, добавили работы, и оставили старую зарплату. А он и рад стараться.
Не все так велись. Но многие. И чем глуше провинция, откуда прибыл человек, тем лучше и чаще это работало.
