Этим эффектом Ярослав и попытался воспользоваться. Начав рассказывать этим старостам о том, что им предлагается «серьезное повышение» из «варваров в римляне».
После чего открыл шторки, продемонстрировал карту и начал им наглядно демонстрировать их… эм… свое могущество, к которому предлагал присоседится. Для любого более-менее искушенного человека весь этот цирк выглядел бы шитым белыми нитками разводом для подростков. Но здесь не было искушенных в таких вещах людей…
Ярослав показал старейшинам карту запада Евразии. Указал место, где стоит Новый Рим. Старый Рим. Константинополь. Александрию. Обозначил области расселения кривичей, радимичей и дреговичей. Пояснил за торговый путь с севера на юг. И почему он тут идет, а не как раньше — через Гибралтар.
А потом стал рассказывать про вассалов, начав с викингов из Альдейгьюборга, то есть, Ладоги. После чего перешел к хазарам, поведав им о торговом пути из Каспия в Балтику через их земли и Волго-Донскую волоку в Понт, который они контролируют. Про битву у Саркела поведал — где и зачем она была. И перешел к их вассалам, которых контролировал опосредованно. То есть, к печенегам, булгарам и прочим племенам, стоящим под хазарами. И, по его словам, получалась, что под его рукой была огромная территория. Которая охватывала степи между Волгой и Днестром, а потом уходила на север — до Балтики. Плюс Таврида и бассейн Камы.
Да, конечно, этими землями он владел чисто формально. Точнее не владел, а они ему были подчинены, наверное. Да и то, скорее до тех пор, пока их не трогал и лез в их жизнь. Но старейшины были впечатлены. Да чего уж там? Поражены до глубины души. Они то думали и мыслили куда меньшими категориями. А тут такой размах!
Завершив этот политический петтинг он перешел к главному. Но опять же не явно. Он предложил им, как уже «новым римлянам» договориться об устройстве их державы. То есть, исподволь и не говоря этого явно, он предложил им подданство. И очень сильно переживал, ожидая, что эти люди возмутятся и откажутся. Ведь это положение то еще «удовольствие» для свободных племен.
Он действовал осторожно. И, не делая резких движений, обозначил возможность расширить договор о коллективной безопасности. То есть, наложить на него подданство и имперское гражданство. И, к его удивлению, старейшины предложение приняли. То ли не поняли, то ли не под впечатлением своего внезапно обретенного «величия». Не ясно. Главное то — что приняли.
После чего все пошло уже как по маслу.
Был утвержден сенат из старейшин трех племен, как представительный орган при Государе. Созываемый. Кормить целую толпу таких «депутатов» на постоянной основе Ярослав не видел смысла.
Подтверждены уже развернутые органы власти вроде института прокуратора и магистратов, а также пропретора и претора. Плюс был введен институт цензоров для разбора всякого тяжб. Ну и тинги. Куда уж без них? Для этих времен и местности народные собрания были очень важны. Поэтому Ярослав просто оформил неизбежное, очертив их задачи и полномочия.
И все эти вопросы шли при самом оживленном и восторженном состоянии старейшин. Они теперь ромейцы! Их признали за равных! О… от переполняемых чувств они едва ли не захлебывались в собственных эмоциях. И подмахивали все, что им предлагали. Главное было говорить, будто так у ромейцев заведено.
Ярослав же утверждался Государем Руси. Но уже не где-то там, за горизонтом, а на самой Руси и ее жителями. Они, правда, еще толком не понимали, что делают. Но, а когда с демократией было иначе? Как в свое время сказал престарелый Уинстон Черчилль: «
Наш герой, несмотря на успех своей задумки, чувствовал себя весьма мерзко. Словно ребенка малолетнего обманывал. Ведь он то точно знал, что эти ребята не понимают, за что голосуют. Но не спешил им мешать. Потому что другого шанса провернуть подобный цирк может и не представиться.
За пределами импровизированного амфитеатра находились и другие наблюдатели. В том числе и хазарские купцы, которые очень внимательно слушали слова Ярослава, жадно впившись взглядом в карту. Поэтому, когда наш герой закончил этот цирк, его ждал второй раунд переговоров. Уже с хазарами.
Их купцы были по договоренности с каганом еще и полномочными послами. И этих ребят очень заинтересовал то, что описал Ярослав. И то, что он реально сделал для улучшения торговли между северными морями и югом.
Поэтому купец сначала предложил ему «под дурачка» заняться обустройством волоки с Волги на Дон. Также, как и с Днепра на Двину.
— И зачем мне это делать? — Удивился Ярослав.
— Каган твой вассал, — осторожно произнес купец.
— Все так. И если кто-то на него покуситься — я выступлю в его защиту. Но во внутренние дела его я лезть не считаю нужным. Это ведь будет прямым вмешательством.
— А если каган попросит?
