могла бы ездить вместе с ним. Горбачев посмотрел это заявление, усмехнулся и говорит:
"Выброси в корзину!" Потом утвердил пенсионные вопросы и спрашивает: "Ну как ты
считаешь, Николаю Александровичу трудно работать?" Я честно ответил, что трудно. "Я
тоже так думаю, – говорит Горбачев. – Я считаю, что он честнейший человек, но с таким
здоровьем в новых условиях ему не справиться. Я говорил с ним на эту тему. Надо ему на
пенсию". Потом помолчал и спросил: "Ну а кого на его место?". "Да вы уж наметили, –
говорю, – наверное, Михаил Сергеевич, кого". – "Да уж, конечно, конечно. И все же?". Не
успел я рта раскрыть, как он говорит: "Вот и я думаю, что Рыжков". "А ты, – говорит
Горбачев, – иди, Миша, работай и помоги Рыжкову".
– Почему Горбачев выбрал именно его?
– Кандидатов было раз-два и обчелся: Долгих и Рыжков. Оба в прошлом руководили
крупнейшими предприятиями. Долгих – Норильским горно-металлургическим комбинатом,
Рыжков – "Уралмашем". Но Долгих к тому времени больше пятнадцати лет был секретарем
крайкома и ЦК, имел авторитет в партийном аппарате и, получив пост премьера, мог бы со
временем стать конкурентом Горбачева. А Рыжков в те годы был менее известным
политиком. Ярких речей он не произносил, глобальных проектов, подобных горбачевской
"Продовольственной программе", не готовил. Не было заметно у него тогда и какого-то
желания выделиться. К тому же Рыжков – человек довольно мягкий и податливый. Я
наблюдал это на комиссии по улучшению работы аппарата управления. Главой комиссии был
Тихонов, который временами бывал довольно резким. Когда Николай Александрович ставил
какой-то вопрос ребром, Рыжков с ним соглашался. Тут же другой член комиссии Горбачев
прибегал к своему излюбленному способу сглаживания углов: "Но, может быть, вот так пока
сейчас поступить? Этот вопрос, товарищи, можно ведь рассмотреть отдельно, не здесь и не
сейчас. Поглядим-посмотрим, что получится, а там видно будет. Давайте отложим этот
вопрос". Рыжков и его поддерживал в числе первых. И потом генсек считал его знающим
экономистом. Наверное, потому, что сам хорошо разбирался в основном в курортном и
сельском хозяйстве. А на деле у Рыжкова и подготовки, и опыта для работы премьером было
маловато.
– Но ведь он был заместителем министра, первым заместителем председателя Госплана,
секретарем ЦК.
– Он как-то галопом по этим постам проскакал. Косыгин, прежде чем возглавить
правительство, проработал в нем двадцать пять лет, Тихонов – тридцать. А Рыжков? Четыре
года в Министерстве тяжелого и транспортного машиностроения, три в Госплане, три в ЦК.
В правительстве, получается, семь лет, и все в должности зама. А служба в ЦК в плане
практики управления человека во многих случаях только портила. Отбивала охоту брать на
себя хоть какую-то ответственность. Получил дельное предложение – обязательно напиши
возражения. Что случись, ты предупреждал, ты был начеку. А вместо конкретных дел на
Старой площади чаще всего занимались пустой говорильней. Мне нередко приходилось
бывать у них на разных совещаниях и комиссиях. Подготовка к ним шла месяцами, доклады
выверялись и согласовывались до последней запятой. Потом заслушивали друг дружку и не
принимали никаких решений. А после ходили и восхищались: "Ах как хорошо провели
совещание!"
– Но вряд ли Рыжков всего за три года работы в ЦК мог стать ярым приверженцем этих
порядков.
– Мне тоже хотелось в это верить. Через день после разговора с Горбачевым мы встретились
в кабинете Рыжкова на Старой площади. Он принял меня как человека, с которым дружит сто
лет. После официального назначения не стал он менять и сложившиеся структуру и систему
работы правительства. Выслушивал специалистов, хотя и чувствовалось, что делает он это
неохотно. Вообще настроение Рыжкова из-за проблем с бюджетом было не лучшим. Минфин
тогда привел расчеты огромных потерь бюджета от снижения продажи спиртного. И Рыжков
попытался уменьшить масштабы и снизить темпы антиалкогольной кампании. Он внес свои
предложения на Политбюро, и было решено, что снижение производства спиртного будет
происходить постепенно – в течение пяти лет. Но в дело вмешались Соломенцев с
Лигачевым, боровшиеся за трезвость изо всех сил. Егор Кузьмич вызывал на секретариат ЦК
и песочил руководителей областей, где, по его мнению, недостаточно быстро снижалось
потребление алкоголя. Верил он, что все беды страны – от пьянства, и все тут. А
председатель комитета партийного контроля Соломенцев вызывал секретарей обкомов,
тянувших с вырубкой виноградников, и грозил всеми возможными партийными карами. Ему, как мне тогда говорили, врачи запретили пить, и он, видимо, решил, что вместе с ним должна
завязать вся страна. Вот они вдвоем бюджет и подорвали. А Рыжков понял, что
самостоятельно, без оглядки на ЦК, он, по сути, может руководить только аппаратом
Совмина.
Фото: ИТАР-ТАСС / ИТАР-ТАСС
"У вас, — говорит, — недалеко от Барвихи строится дом приемов. Так туда Людмила
Сергеевна каждую неделю стала приезжать. Ходит по стройке с собачкой. Рабочие
зубоскалят"
– Он как-то изменился после этого?
