дополнительных средств.
– Но против назначения Тихонова главой правительства они не выступали?
– Нет. Во-первых, Устинов, Андропов и Громыко не слишком считались с Тихоновым. Через
день после того, как в декабре 1979 года наши войска вошли в Афганистан, я зашел к
Тихонову. Он сидел мрачный какой-то. Говорит: "Представляешь, мне только сегодня
сказали про Афганистан! А теперь они задним числом хотят получить мое одобрение!" Кто
"они", он не говорил, но это было и так ясно. Во-вторых, потому, что назначать-то больше
было некого. Кадровый застой привел к тому, что все остальные возможные кандидаты были
столь же пожилыми людьми, как и Тихонов. А молодые 50-60-летние управленцы не имели
достаточного опыта работы в центральном аппарате управления хозяйством: все
ответственные должности были заняты несменяемыми кадрами. А Тихонов к 1980 году уже
четыре года фактически возглавлял правительство. И в- третьих, всем было понятно, что
Брежнев на излете, что скоро встанет вопрос о его наследнике. Так что ломать копья в борьбе
за пост премьера никто не стал.
"Мы про план говорим, а ты – про стружку"
– А как выглядело угасание Брежнева с близкого расстояния?
– Еще хуже, чем то, что вся страна видела по телевидению. Он начал чудить. Как-то сидит на
заседании Политбюро и говорит: "А что это мы, старые товарищи по партии, так официально
друг к другу обращаемся: Михаил Андреевич, Дмитрий Федорович... Давайте звать всех по
отчеству: Андреич, Федорыч, – помолчал и добавил: – Ильич..." Все дружно для вида
заодобряли, но на новые обращения так и не перешли. А вот другим появившимся у
Брежнева слабостям потакали все и охотно. Награждали его орденами, задаривали
подарками. Я помню, на 75-летие Брежнева в 1981 году мы заказали для него очень красивую
инкрустированную шкатулку. Несу ему, а он уезжать собирается. Но узнав, что я с подарком, задержался. Захожу. Он полез целоваться-обниматься. "Понимаешь, – говорит, – целый день
сегодня здесь. Тяжелый день. Устал я ужасно, уста-а-ал". Возвращаясь к себе, зашел к
Тихонову сказать, что подарок отдал. Вдруг звонок. Брежнев. "Слушай, – говорит, – вот тут
Смиртюков коробку какую-то принес. Это от кого – от Совмина или от тебя?". Тихонов
понял, что с подарком мы не угодили, и отвечает: "Это от управления делами Совмина, Леонид Ильич". Тот покряхтел: "А-а! А от тебя что?" – "А я вот купил золотые карманные
часы, но, как вручить вам, не знаю, стесняюсь". – "А чего стесняться? Давай присылай
быстрее, а то я сейчас уеду".
Делами он почти не занимался. Я помню заседание Политбюро, на котором в последний раз
при Брежневе обсуждался проект пятилетнего плана. Обычно после этого были выступления.
А тут после сорокаминутного доклада Тихонова было видно, что Брежнев изнемогает от
усталости. Встал Устинов и начал говорить о том, что в нашей промышленности тридцать
процентов металла уходит в отходы. Брежнев прервал его: "Дмитрий Федорович, мы про
план говорим, а ты – про стружку. Ты план-то одобряешь?". "Одобряю", – отвечает. На том
Политбюро и закончили.
Фото: Росинформ / Коммерсантъ
"Я знаю, что Громыко звонил Тихонову, намекая, что Горбачев не тот человек, который
нужен стране"
– То есть, несмотря на маразм, рычаги управления продолжали оставаться в руках Брежнева?
– Да. И все группировки пытались воспользоваться этим. Был такой случай. Тихонов уехал в
отпуск, но каждый вечер звонил мне и интересовался, как идут дела. Во время одного из
наших разговоров мне вносят красный пакет, в которых рассылались решения Политбюро.
Продолжая разговаривать, я вскрыл пакет, а там решение: за проведение мероприятий по
укреплению обороны страны наградить орденом Ленина и присвоить звание Героя
Социалистического Труда зампреду Совмина Смирнову и конструктору ракет Янгелю. Читаю
Тихонову это решение. Он страшно возмутился. "Как же так, моего зама награждают за
укрепление обороноспособности страны, а со мной об этом никто не говорил! – Потом
помолчал и добавил: – Выходит, один Смирнов в Совете министров заботится об укреплении
обороны страны!" И быстро свернул разговор. Я позвонил Черненко, через руки которого
должны были проходить все решения Политбюро, и рассказал об этой беседе с Тихоновым.
Он тоже очень удивился. Полчаса спустя он мне перезвонил и говорит: "Верни-ка ты мне это
решение обратно". Еще через полчаса я получил новый красный пакет с поправленным
решением. Первым в списке награжденных званием Героя значился Тихонов. Я не вытерпел
и снова позвонил Черненко. "Так как же все получилось?", – спрашиваю. "Очень просто, –
говорит. – Устинов был у генерального. Вышел, сам пошел в общий отдел ЦК, передал
начальнику особого сектора решение Политбюро, проголосованное только им и Леонидом
Ильичом, и приказал немедленно его разослать. Тот спорить с членом Политбюро не стал".
Отменить решение Черненко не мог, но изменил его так, чтобы досадить Устинову.
– То есть за власть боролись триумвират и группа Черненко–Тихонова?
– Я бы не стал говорить, что Тихонов боролся за власть. А вот Черненко имел на Брежнева
