Граф ничего не ответил, и Энн тотчас же устыдилась своих слов: она не должна была говорить как настоящий сноб, ей следовало быть выше этого.
– Простите…
Лорд Уинстед смотрел на нее еще некоторое время, а потом спросил:
– А почему мы говорим о перчатках?
– Понятия не имею.
Это было не совсем правдой. Хотя эту тему поднял граф, ей не стоило ее развивать, но Энн вдруг поняла, зачем это сделала: просто ей хотелось напомнить ему, насколько разное положение они занимают в обществе, а может, напомнить об этом себе…
– Довольно об этом! – решительно отрезала Энн, похлопав по злополучному предмету одежды ладонью.
Она вновь взглянула на графа, собираясь сказать что-то совершенно несущественное, но он ей так улыбнулся, что неожиданно для себя самой произнесла:
– Ваши раны почти зажили.
Она даже не осознавала, как сильно заплыл его глаз, но теперь, когда опухоль спала, улыбка его стала другой – пожалуй, более радостной.
Дэниел поднес руку к лицу.
– Вы о щеке?
– Нет, о глазе. Синяк все еще виден, но опухоль сошла, – в глазах Энн вспыхнуло сожаление. – А вот щека выглядит пока не так хорошо. Жаль, конечно, но это вполне ожидаемо. Обычно существенное улучшение таких ран наступает не скоро.
Граф удивленно вскинул брови:
– И как же вы стали таким специалистом в области синяков и порезов?
– Я ведь гувернантка, – пожала плечами Энн, решив, что этого объяснения вполне достаточно.
– Да, но вы наставница трех девочек…
Энн рассмеялась, оборвав графа:
– Думаете, девочки не способны на подобное?
– Неужели способны? У меня пять сестер, вы знаете. Но я все равно не помню, чтобы они пускали в ход кулаки.
– Бóльшую часть времени Фрэнсис воображает себя единорогом, – без обиняков сказала Энн. – Поверьте мне, шишек и синяков у нее бывает больше, чем у кого бы то ни было. К тому же мне доводилось обучать и мальчиков. Кто-то же должен готовить их к школе.
– Пожалуй, – согласился граф, пожимая плечами, затем, озорно вскинув брови, подался вперед и еле слышно спросил: – Будет ли с моей стороны неприлично признаться, что я несказанно польщен вашим вниманием к чертам моего лица?
Энн фыркнула, с трудом подавив смех.
– Не только неприлично, но и нелепо.
– Но, по правде говоря, мое лицо еще никогда не было столь красочно расписанным, – притворно вздохнув, произнес граф.
– Оно и впрямь напоминает радугу, – согласилась Энн. – Я вижу красные пятна… оранжевых и желтых нет, но зеленые, синие и фиолетовые проступают отчетливо.
– Вы забыли упомянуть индиго.
– Вовсе нет, – чопорно, как истинная гувернантка, возразила Энн. – Я всегда считала этот цвет ненужным дополнением к спектру. Вы вообще когда-нибудь видели радугу?
– Пару раз.
– Довольно трудно разглядеть границу между синим и фиолетовым, не говоря уже об индиго.
Дэниел на мгновение замолчал, а потом его губы дрогнули в улыбке:
– А вы об этом много размышляли.
Энн постаралась сохранить серьезность:
– Разумеется.
Эта была самая нелепая беседа в ее жизни, но в то же время такая замечательная! Ну как тут не рассмеяться!
Дэниел последовал ее примеру. Лишь когда к их столу подошла служанка с двумя кружками горячего чая, смех стих. Энн тотчас сжала свою в ладонях и блаженно вздохнула. Дэниел сделал глоток и передернулся, когда горячая жидкость заструилась по горлу.
– И все-таки я неотразим: весь в синяках и царапинах. Пожалуй, мне пора начать писать мемуары о своих ратных подвигах. Драка с Маркусом лишена всякой пикантности, поэтому придется кое-что присочинить.
– Не стоит забывать о напавших на вас бандитах, – напомнила Энн.
– Да это вообще неинтересно, – сухо произнес граф.
Энн улыбнулась: мало кто из мужчин способен признать, что был не на высоте.
– Как считаете, – произнес граф, горделиво подбоченившись, – может, стоит придумать историю про схватку с диким кабаном? Или, может, про бой с пиратами на саблях?
– Ну, это зависит от того, кто был вооружен, вы или пираты, – ответила Энн.
– Конечно же, пираты. Ведь история о том, что я справился с ними голыми руками, произведет большее впечатление – с этими словами граф начал размахивать руками, имитируя жесты древнего восточного воина.
– Перестаньте! – со смехом взмолилась Энн. – На вас все смотрят.
Однако лорд Уинстед лишь пожал плечами.
– Да все равно будут смотреть, ведь я отсутствовал целых три года.
– Да, но они примут вас за сумасшедшего.
– Имею право на несколько эксцентричное поведение, – Дэниел одарил Энн ослепительной улыбкой и забавно поиграл бровями. – Одно из преимуществ титула.
– Не денег и не власти?
– Да, это тоже играет роль, – не стал отрицать Дэниел, – но прямо сейчас я наслаждаюсь собственной эксцентричностью. И синяки мне в этом только помогают. Вам так не кажется?
Закатив глаза, Энн сделала еще один глоток чаю.
– Возможно, нужен еще и шрам, – принялся рассуждать лорд Уинстед, указывая на собственную щеку. – Что скажете? Вот здесь, например. Я мог бы…
