Когда Энн наконец пришла в себя, медленно вынырнув из безжалостной темноты в клубящуюся серую мглу, первым, что она ощутила, были чьи-то прикосновения. Ее ощупывали со всех сторон, словно хотели снять одежду.
Энн попыталась закричать, но голос не слушался. Все ее тело сотрясала дрожь, мышцы болели, руки и ноги отказывались подчиняться. Энн настолько обессилела, что не знала, способна ли открыть рот и издать хотя бы один звук.
К ней приставали и раньше: самоуверенные молодые джентльмены, считавшие гувернантку легкой добычей, или хозяин дома, думавший, что ему позволено все, раз уж он платит ей жалованье, даже Джордж Чевил, из-за которого ее жизнь изменилась до неузнаваемости. Но обладая силой, острым умом, а в случае с Джорджем даже оружием, Энн всегда умела за себя постоять. Теперь же ничего этого у нее не было, она не могла даже глаза открыть.
– Нет, – простонала она, извиваясь, как ей показалось, на холодном деревянном полу.
– Ш-ш-ш, – раздался незнакомый голос, явно женский, и это немного обнадеживало. – Позвольте вам помочь, мисс Уинтер.
Незнакомка знала ее имя, но хорошо это или плохо, Энн не понимала.
– Бедняжка! Замерзла-то как! Мы отнесем вас в горячую ванну.
О господи! Ванна! Это же настоящий рай! Энн замерзла так, как не замерзала никогда прежде. Все казалось таким тяжелым: руки, ноги и даже сердце.
– Ну вот, дорогая, – вновь раздался женский голос. – Позвольте мне расстегнуть пуговицы.
Энн предприняла очередную попытку открыть глаза, но ощущение было такое, будто кто-то положил на веки гири или погрузил ее в какую-то липкую массу, из которой она никак не могла выбраться.
– Теперь вы в безопасности, – голос звучал очень по-доброму, и женщина, кажется, действительно хотела помочь.
– Где я? – прошептала Энн, все еще пытаясь открыть глаза.
– В Уиппл-Хилле. Лорд Уинстед нес вас на руках под дождем.
– Лорд Уинстед… Он…
Энн вымученно вздохнула и, наконец открыв глаза, обнаружила, что находится в ванной комнате – гораздо более элегантной и роскошной, чем та, что была у нее в детской. Рядом с ней хлопотали две служанки. Одна подливала горячей воды в ванну, в то время как вторая пыталась снять с нее промокшую одежду.
– Как он? – обеспокоенно спросила Энн. – Лорд Уинстед?
Перед глазами замелькали обрывки воспоминаний. Дождь. Вырвавшиеся из упряжи лошади. Леденящий душу треск ломающегося дерева. Коляска, несущаяся вниз на одном колесе. А потом… пустота. Энн не могла припомнить, что случилось после. Должно быть, они разбились. Но почему она этого не помнит?
Господь милосердный, что с ними произошло?
– С его светлостью все хорошо, – успокоила ее служанка и с гордостью добавила: – Измучен, но ничего такого, что нельзя было бы излечить хорошим отдыхом. Он настоящий герой, наш господин.
Энн потерла лицо рукой.
– Я не помню, что произошло. Только какие-то обрывки.
– Его светлость сказал, что вас выбросило из экипажа, – пояснила служанка, принимаясь за второй рукав. – А леди Уинстед сказала, что вы, возможно, ударились головой.
– Леди Уинстед?
– Матушка его светлости, – с готовностью пояснила служанка, неверно истолковав вопрос. – Она немного разбирается во всем этом и поэтому осмотрела вас, когда вы лежали на полу в холле.
– О господи!
Это прозвучало унизительно, хотя Энн и не понимала, почему.
– Ее светлость сказала, что у вас на голове шишка прямо вот тут, – служанка коснулась собственной головы на пару дюймов выше левого уха.
Рука Энн, растиравшая висок, прошлась по волосам и тут же нащупала болезненную выпуклость.
– Ой! – поморщившись, она отдернула руку и посмотрела на пальцы. Крови не было. А может, и была, но ее смыло дождем.
– Леди Уинстед сказала, что вам нужно отдохнуть, – добавила служанка, стягивая с Энн платье. – Нам велено вас согреть, искупать и уложить в постель. А еще ее светлость послали за доктором.
– О, я уверена, что услуги доктора не понадобятся, – поспешно запротестовала Энн, хоть и чувствовала себя ужасно и никак не могла согреться.
Все ее тело болело, а голова просто раскалывалась, что можно было объяснить наличием шишки, но все эти недомогания временные, как она считала, и чтобы от них избавиться, надо съесть что-нибудь горячее и лечь в постель.
Однако служанка лишь пожала плечами:
– Она уже за ним послала, так что, думаю, у вас нет выбора.
Энн обреченно кивнула.
– Все так за вас переживают! Маленькая леди Фрэнсис даже плакала…
– Фрэнсис? – переспросила Энн. – Она же никогда не плачет.
– На этот раз заплакала.
– О, прошу вас, – взмолилась Энн, расстроившись, – пусть кто-нибудь скажет ей, что со мной все в порядке.
– Сейчас лакей принесет еще горячей воды, и мы попросим его передать леди…
– Лакей? – ошеломленно охнула Энн, машинально прикрыв руками наготу.
На ней оставалась нижняя сорочка, но она промокла и стала совершенно прозрачной.
– Не волнуйтесь, – хихикнув, сказала служанка. – Он оставит ведра у двери. Просто Пегги тяжело таскать ведра на второй этаж.
Вторая служанка, занимавшаяся ванной, улыбнулась.
– Спасибо, – тихо поблагодарила Энн. – Спасибо вам обеим.
