– Меня зовут Бесс, – представилась первая служанка. – Как думаете, сможете встать хотя бы на минутку? Мне нужно снять с вас сорочку.
Энн кивнула и с помощью Бесс поднялась на ноги, держась за край фарфоровой ванны. Затем Бесс помогла ей забраться в ванну, и она с благодарностью погрузилась в воду. Вода хоть и оказалась слишком горячей, но Энн не возражала. Приятно было ощущать, как ее онемевшие от холода руки и ноги возвращаются к жизни.
Энн сидела в ванне до тех пор, пока вода не начала остывать, потом Бесс помогла ей вытереться и одеться в ночную рубашку из тонкой шерсти, которую принесла из детской.
– Ну вот, а теперь в постель, – Бесс проводила Энн по роскошному мягкому ковру к огромной кровати с балдахином.
– Что это за комната? – спросила та, окидывая взглядом элегантное убранство спальни.
Потолок украшал лепной орнамент из завитков, а стены были обтянуты камчатой тканью нежного серебристо-голубого оттенка. Еще никогда ей не доводилось спать в такой роскошной комнате.
– Голубая гостевая спальня, – ответила Бесс, взбивая подушки. – Одна из самых красивых в Уиппл-Хилле. И расположена рядом с покоями хозяев.
Хозяев? Энн удивленно вскинула голову, но Бесс лишь пожала плечами:
– Его светлость настоял, чтобы вас разместили именно здесь.
– О… – Энн судорожно сглотнула. Интересно, что думают об этом остальные члены семьи?
Бесс подождала, пока Энн заберется под тяжелое теплое одеяло, а потом спросила:
– Мне сказать всем, что вы готовы принимать посетителей? Вас наверняка захотят увидеть.
– Но, надеюсь, не лорд Уинстед? – в ужасе округлила глаза Энн. Хотя спальня вовсе не ее, но все же спальня, и мужчине здесь не место.
– Нет-нет, – поспешила успокоить ее Бесс. – Он тоже в постели и, надеюсь, спит. Думаю, сегодня мы его вряд ли увидим: бедняга так измотан. Сдается мне, мокрая вы весите куда больше, чем сухая.
Тихонько засмеявшись над собственной шуткой, Бесс вышла из комнаты, но не прошло и минуты, как в спальне появилась леди Плейнсуорт и воскликнула:
– О, моя бедная девочка! Вы так нас напугали! Но, видит бог, сейчас вы выглядите гораздо лучше, нежели час назад.
– Благодарю вас, – смущенно произнесла Энн, почувствовав себя неуютно от такого проявления чувств со стороны своей работодательницы.
Леди Плейнсуорт всегда была очень добра, но никогда не пыталась внушить ей ощущение, что она член семьи, да Энн и не ждала этого. Таков удел всех гувернанток: вроде бы не служанка, но и определенно не член семьи. Первая работодательница Энн – пожилая леди с острова Мэн – сразу предупредила ее об этом. Гувернантка навсегда застревает между верхними и нижними ступенями социальной лестницы, и чем быстрее Энн к этому привыкнет, тем лучше для нее.
– Видели бы вы себя, когда его светлость принес вас в дом, – сказала леди Плейнсуорт, усаживаясь в кресло подле кровати. – Бедняжка Фрэнсис решила, что вы умерли.
– О нет! Она до сих пор расстроена? Кто-нибудь сказал…
– Уже успокоилась, – отмахнулась леди Плейнсуорт, – но очень хочет вас навестить.
– Я была бы рада, – кивнула Энн, стараясь сдержать зевоту. – Мне нравится с ней общаться.
– Но сначала вам необходимо отдохнуть, – возразила леди Плейнсуорт.
Энн кивнула, откинувшись на подушки.
– Уверена, вам интересно узнать, как себя чувствует лорд Уинстед.
Энн молча ждала продолжения. Ей отчаянно хотелось это знать, но она заставила себя воздержаться от расспросов.
Леди Плейнсуорт подалась вперед, и на ее лице отразились какие-то эмоции, которых Энн не смогла распознать.
– Вам следует знать, что он едва не упал без чувств после того, как принес вас домой.
– Мне жаль, – прошептала Энн.
Если леди Плейнсуорт и услышала ее, то не подала вида.
– Лакеи вовремя его подхватили, помогли удержаться на ногах и фактически унесли в спальню. Клянусь, никогда не видела его таким.
Энн почувствовала, как слезы обожгли глаза.
– О, простите: я доставила вам столько неудобств…
Леди Плейнсуорт как-то странно посмотрела на нее, словно забыла, с кем разговаривает.
– Не стоит извиняться. В этом нет вашей вины.
– Да, но… – Энн покачала головой, забыв, что именно хотела сказать.
– И все же, – неопределенно взмахнула рукой леди Плейнсуорт, – вы должны быть ему благодарны. Он нес вас почти полмили, знаете ли, в то время как и сам пострадал.
– Я благодарна, – тихо сказала Энн. – Очень благодарна.
– Поводья лопнули, – пояснила леди Плейнсуорт. – Должна сказать, я в ужасе. Просто неслыханно, что экипажу в таком плачевном состоянии позволили покинуть конюшни. Я уверена, что кое-кто за это поплатится.
Поводья, значит. Теперь понятно, почему все случилось так неожиданно.
– Как бы то ни было, учитывая, насколько страшной оказалась авария, мы должны благодарить провидение за то, что никто из вас не получил серьезных увечий, хотя за вами необходимо некоторое время понаблюдать из-за шишки на голове.
Энн прикоснулась к больному месту и поморщилась.
– Болит?
– Немножко.
Судя по всему, леди Плейнсуорт не знала, как реагировать на это, потому заерзала в кресле и, распрямив плечи, выдала неопределенное:
– Ну что ж…
