Энн попыталась улыбнуться. Забавно, но ей почему-то казалось, что это именно она должна сделать так, чтобы леди Плейнсуорт почувствовала себя лучше. Должно быть, долгие годы в услужении приучили ее угождать своим работодателям.
– Доктор скоро прибудет, – вновь заговорила леди Плейнсуорт, – а пока необходимо отправить кого-нибудь к лорду Уинстеду и передать, что вы пришли в себя. Он очень за вас тревожился.
– Спас… – начала было Энн, но леди Плейнсуорт еще не договорила:
– Мне очень любопытно, как случилось, что вы оказались в его коляске. Когда я видела его последний раз, он никуда не собирался.
Энн сглотнула. Вести такого рода беседы следовало с большой осторожностью.
– Я встретила его в деревне. Пошел дождь, и его светлость предложил подвезти меня до дома, – немного помолчав, она добавила: – за что я очень ему благодарна.
Леди Плейнсуорт ответила, хотя и не сразу:
– Да, мой племянник очень великодушен, но, как оказалось, вам лучше было бы пойти пешком.
С этими словами дама порывисто поднялась и похлопала по кровати.
– А теперь вы должны отдохнуть, но только не засыпайте, дождитесь доктора: он вас осмотрит. Пожалуй, я все же пришлю к вам Фрэнсис: по крайней мере, она не даст вам заснуть.
Энн улыбнулась:
– Прекрасно! Она сможет почитать мне вслух. Фрэнсис давно не практиковалась, так что мы вместе поработаем над ее дикцией.
– Наставница до мозга костей, – явно довольная, заметила леди Плейнсуорт. – Но ведь именно это мы и хотим видеть в гувернантке, не так ли?
Энн кивнула, не совсем понимая, как воспринимать эти слова: как комплимент или как напоминание, чтобы не забывала свое место.
Дама направилась было к двери, но вдруг обернулась.
– О, раз уж мы об этом заговорили, о девочках не беспокойтесь: леди Сара и леди Гонория возьмут на себя часть ваших обязанностей, пока вы выздоравливаете. Уверена, вдвоем они сумеют справиться.
– Математика, – сказала Энн и все-таки, не удержавшись, зевнула. – Им необходимо позаниматься математикой.
– Хорошо, я передам, – леди Плейнсуорт открыла дверь и вышла в коридор. – А теперь постарайтесь отдохнуть, только не засыпайте.
Кивнув, Энн закрыла глаза, хотя и знала, что делать этого не стоит. Впрочем, она сомневалась, что сможет заснуть. Ее тело совершенно обессилело, но мысли роились, не давая покоя. Все вокруг утверждали, что с Дэниелом все в порядке, но она знала, что не успокоится, пока не увидит его собственными глазами. Но сейчас она ничего не могла сделать: ноги совсем не держали.
В этот самый момент в спальню влетела Фрэнсис и, плюхнувшись на кровать рядом с Энн, принялась трещать без умолку, а гувернантка вдруг поняла, что это именно то, что ей нужно.
Остаток дня прошел достаточно спокойно. Фрэнсис оставалась у постели Энн вплоть до прибытия доктора, который после осмотра посоветовал Энн до ночи не засыпать. Затем в спальню явилась Элизабет с подносом пирожных и прочих сладостей, а за ней следом пришла Гарриет с рукописью в руках. То был ее очередной опус под названием «Генрих VIII и единорог судьбы».
– Я не уверена, что Фрэнсис захочет играть злого единорога, – заметила Энн.
Гарриет вскинула бровь:
– Но она не утверждала, что единорог непременно должен быть добрым.
Энн поморщилась:
– Тогда вам предстоит битва – вот все, что я могу сказать по этому поводу.
Гарриет пожала плечами, а потом объяснила:
– Я собираюсь начать со второго акта: первый никуда не годится, мне пришлось порвать его на мелкие кусочки.
– Из-за единорога?
– Нет, – досадливо поморщилась Гарриет. – Я расположила жен в неправильном порядке: разведена, обезглавлена, скончалась; разведена, обезглавлена, овдовела.
– Как жизнеутверждающе!
Гарриет недовольно посмотрела на наставницу, а потом пояснила:
– Я переставила местами развод и казнь.
– Могу я дать вам один совет? – предложила Энн.
Гарриет вскинула голову.
– Никогда нигде не говорите это или что-то подобное вне контекста.
Гарриет громко рассмеялась, а потом тряхнула стопкой бумаг в руке, давая понять, что готова начать чтение.
– Акт второй, – с выражением произнесла девочка. – Не бойтесь запутаться, ведь мы только что все прояснили.
Однако прежде, чем Гарриет добралась до третьего акта, в спальню вошла леди Плейнсуорт с недовольным выражением на лице и потребовала:
– Я должна поговорить с мисс Уинтер! Пожалуйста, оставь нас.
– Но мы даже не…
– Сейчас же!
Девочка бросила на гувернантку озадаченный взгляд, но та на него никак не отреагировала в присутствии мрачной, точно грозовая туча, леди Плейнсуорт.
Собрав листки рукописи, Гарриет вышла из спальни, а леди Плейнсуорт подошла к двери, прислушалась, дабы убедиться, что девочка не подслушивает под дверью, а потом повернулась к Энн:
– Поводья были перерезаны.
– Что? – совершенно ошеломленная, воскликнула та.
– Поводья на коляске лорда Уинстеда были перерезаны, – медленно, как умственно отсталой, повторила хозяйка.
– Это невозможно… – Энн осеклась, потому что знала ответ. Знала, кто мог это сделать.
Джордж Чевил.
Но как он ее здесь нашел? Откуда мог знать?..
