– Впрочем, это не такое уж обязательное требование. Лорд Уинстед вполне может взять в жены представительницу мелкопоместного дворянства, но в этом случае она должна быть совершенно уникальной, – леди Плейнсуорт сделала шаг к кровати и, еле заметно склонив голову, как если бы пыталась увидеть Энн насквозь, медленно проговорила: – Вы мне нравитесь, мисс Уинтер, но я вас совсем не знаю. Вы понимаете?
Энн кивнула, а ее хозяйка подошла к двери, взялась за ручку и очень тихо заметила:
– Мне кажется, вы не хотите, чтобы я вас узнала.
Дама вышла из спальни, оставив Энн наедине с мерцавшей свечой и мучительными мыслями. Смысл слов леди Плейнсуорт был предельно ясен. Она предупреждала Энн о том, чтобы та держалась подальше от ее племянника или, скорее, сделала так, чтобы он держался подальше от нее. И все же ее слова породили в душе Энн слабый проблеск надежды. Леди Плейнсуорт словно оставила ей небольшую лазейку, намекнув на то, что она вполне могла бы считаться подходящей партией для графа, если бы о ее прошлом было известно чуть больше.
Но это, конечно же, невозможно.
Энн даже помыслить не могла, чтобы это высокородное семейство узнало о ее происхождении, о том, что она не девственница и что имя ее вовсе не Энн Уинтер, а еще о том, что ударила ножом мужчину и он поклялся преследовать ее до тех пор, пока не убьет.
Из горла Энн вырвался горький смешок отчаяния и ужаса. Отличный послужной список!
– Да я настоящее сокровище! – заявила она в темноту и опять то ли рассмеялась, то ли заплакала – не разберешь.
На следующее утро, прежде чем кто-то из представительниц его семьи успел предотвратить то, что называлось непристойным поведением, Дэниел миновал коридор и постучал в дверь голубой спальни. Граф был в дорожном костюме, поскольку буквально через час собирался отправиться в Лондон.
Из спальни не доносилось ни звука, поэтому пришлось постучать еще раз. Наконец из-за двери послышался шорох, а затем неуверенное:
– Войдите.
Оказавшись внутри и прикрыв за собой дверь, Дэниел тотчас же услышал испуганный возглас:
– Милорд!
– Не бойтесь! Мне необходимо с вами поговорить.
Кивнув, Энн принялась лихорадочно тянуть одеяло к подбородку, что показалось Дэниелу совершенно нелепым, если принять во внимание тот факт, что ночную сорочку ей заменял какой-то бесформенный мешок, полностью скрывавший тело.
– Зачем вы здесь? – спросила она, отчаянно моргая.
– Я уезжаю в Лондон, – без предисловий заявил граф.
Энн молчала, а он продолжил:
– Уверен, вы уже знаете, что кто-то перерезал упряжь. Не сомневаюсь, что это дело рук кого-то из людей лорда Рамсгейта. Вероятно, это тот, кого я принял за пьяницу возле постоялого двора.
– Вы сказали, что он скандалил у конюшен, – заметила Энн.
– Именно!
Графу приходилось прикладывать немало сил, чтобы выглядеть спокойным. Он понимал, что, если хоть на мгновение утратит контроль над собой, может произойти все что угодно. Он мог закричать, ударить по стене. Дэниел знал, что в его груди растет волна ярости, и каждый раз, когда ему казалось, что этот процесс завершился и ярость не сможет распространяться дальше, внутри что-то лопалось и потрескивало, а кожа словно натягивалась, сдерживая рвущийся наружу гнев: обжигающий, темный, сжимающий своими раскаленными пальцами его душу.
– Лорд Уинстед? – тихо позвала Энн.
Дэниел не знал, что именно отразилось на его лице, но ее глаза стали огромными от беспокойства и страха.
– Дэниел? – донесся до него еле слышный шепот: Энн впервые назвала его по имени.
Он сглотнул и стиснул зубы в стремлении держать себя в руках, потом, наконец, прервал молчание.
– Он уже не первый раз пытается меня убить, но впервые едва не убил моего спутника в стремлении добраться до меня.
Дэниел внимательно посмотрел на Энн – та все еще прижимала одеяло к подбородку, вцепившись пальцами в край, а губы ее шевелились, словно она хотела что-то сказать. Он ждал, но она молчала.
Граф стоял не двигаясь, распрямив плечи, сцепив руки за спиной. Вся эта картина выглядела невыносимо официальной, хотя Энн лежала в постели с растрепанными после сна волосами и переброшенной через плечо косой, которую заплетала на ночь.
Обычно их общение не было столь напряженным, хотя, возможно, им и следовало бы проявлять сдержанность: это, вероятно, удержало бы Дэниела от одержимости ею и она не оказалась бы в его экипаже, когда Рамсгейт предпринял очередную попытку его убить.
Очевидно, для нее было бы лучше, если бы они вообще никогда не встретились.
– Что вы собираетесь делать? – спросила она наконец.
– Когда его найду?
Энн едва заметно кивнула.
– Не знаю. Ему повезет, если не придушу его сразу же, как увижу. Вероятно, и в Лондоне на меня напали его люди, хотя мы сочли это простой случайностью, стремлением парочки воров завладеть толстым кошельком.
– Возможно, так оно и было, – сказала Энн. – Вы не можете знать это наверняка. В Лондоне полно грабителей, так что…
– Вы что, его защищаете? – удивился граф.
– Нет! Конечно, нет. Просто… э… – Энн сглотнула и немного помолчала, прежде чем продолжить: – У вас ведь нет полной картины случившегося.
