Дэниел замер, ожидая, что на него нахлынет волна ревности, но этого не случилось. Он страшно гневался на того, кто воспользовался доверчивостью Энн, но ревности к нему не испытывал. Его совершенно не волновало, что он не первый ее мужчина, потому что он знал, что станет последним, единственным.
– Тебе вовсе не обязательно об этом рассказывать.
Энн вздохнула:
– Нет, обязательно. Из-за того, что случилось дальше.
Она пересекла комнату и схватилась за спинку стула, вонзив ногти в обивку.
– Буду с тобой откровенна. До определенного момента мне нравилось, что он со мной делал. Все оказалось не так уж ужасно, только неловко и не слишком комфортно. – Энн подняла на него глаза, горевшие ошеломляющей честностью. – Но мне действительно нравилось видеть, что испытывает он. Это заставляло меня чувствовать собственную власть над ним. И, была готова позволить ему сделать это снова, когда встретила его в следующий раз.
Она прикрыла глаза, и ему показалось, что он видит отражавшиеся на ее лице воспоминания.
– Была такая чудесная ночь: середина лета, на небе ни облачка, рассыпанные по нему звезды можно было бы считать вечно.
– Что тогда произошло? – тихо спросил Дэниел.
Энн заморгала, словно стряхивая сон, а потом заговорила с легкостью, которая привела его в замешательство:
– Я узнала, что он сделал предложение другой девушке. И случилось это на следующий день после того, как я ему отдалась.
Бушевавшая в груди Дэниела ярость начала просачиваться наружу. Еще не разу в жизни он не испытывал ни к кому подобной ненависти. Неужели это и есть любовь – когда боль другого человека доставляет мучения сильнее, чем своя собственная?
– Но при этом он все равно пытался флиртовать со мной, – продолжила Энн. – Он сказал… Я не помню точно, но от его слов почувствовала себя распутницей. Может, именно такой я и была, но…
– Нет! – гневно перебил ее Дэниел, не в силах позволить ей думать о себе дурно. Да, возможно, ей следовало быть более осмотрительной и благоразумной.
Он быстро пересек комнату и положил руки ей на плечи. Энн подняла голову и устремила на него взгляд своих глаз, таких невероятно синих и бездонных, что в них захотелось утонуть.
– Он воспользовался твоей наивностью, – спокойно, но жестко произнес Дэниел. – Его стоило бы за это четвертовать.
С губ Энн сорвался нервный смех:
– О господи! Ты сначала дослушай историю до конца.
Дэниел вопросительно вскинул брови, и Энн сказала:
– Я его порезала. Он набросился на меня, я попыталась вырваться и схватила первое, что попалось под руку. Это оказался нож для писем.
Дэниел с трудом осознал услышанное.
– Я пыталась защититься и просто размахивала ножом, чтобы запугать, но он снова бросился на меня, и… – Энн содрогнулась всем телом, и кровь отлила от ее лица. – Отсюда и вот до этого места, – провела она пальцем линию от виска до подбородка. – Это было ужасно. И конечно, скрыть это происшествие не представлялось возможным. Моя репутация была загублена. Меня выгнали из дома, заставили сменить имя и порвать все контакты с семьей.
– Так решили твои родители? – ужаснулся Дэниел, не веря собственным ушам.
– Только так можно было защитить моих сестер. Никто не взял бы их замуж, если бы стало известно, что я не только спала с Джорджем Чевилом, но еще и ранила его ножом. Можешь себе представить?
– Чего я не могу представить, – перебил Энн Дэниел, – так это семью, которая от тебя отвернулась.
– Мы с сестрой тайно переписывались, так что я не чувствовала себя совсем уж одинокой.
– Почтовые отделения, – пробормотал Дэниел.
Энн еле заметно улыбнулась.
– Мне всегда казалось, что лучше отправлять и получать письма в более удаленных от центра города местах.
– Что произошло сегодня? Почему ты сбежала?
– Когда я уехала, он пришел в ярость. – Энн отвернулась и уставилась на какое-то невидимое пятно на ковре. – Хотел, чтобы я предстала перед судом и была казнена, или сослана, или что-то в этом роде. Если бы Джорджу удалось что-то осуществить, мисс Беквит, будучи дочерью виконта, непременно расторгла бы помолвку. – Энн усмехнулась. – Настоящая находка для Джорджа.
– Так они поженились?
Энн кивнула.
– Но он так и не оставил мысль о мести. Рана зажила гораздо лучше, чем я предполагала, но шрам все равно заметен, а ведь Джордж был так красив. Я привыкла думать, что он хочет меня убить, но теперь…
– Что? – спросил Дэниел, когда Энн внезапно замолчала.
– Он хочет изуродовать мне лицо.
Дэниел грязно выругался, несмотря на присутствие леди, не в силах сдержать поток рвавшихся на волю отвратительных выражений, и процедил:
– Я его убью!
– Нет, – возразила Энн, – ты этого не сделаешь. После того, что случилось с Хью Прентисом…
– Вряд ли кто-то заплачет, если я сотру Чевила с лица земли, – отрезал Дэниел. – Я даже не беспокоюсь на этот счет.
– Я и так уже изрядно его покалечила…
– Ты что, пытаешься его оправдать?
– Нет, – ответила Энн так решительно, что он немного успокоился. – Но я думаю, он сполна заплатил за то, что сделал со мной той ночью. Ему никогда не излечить нанесенную мной рану.
– И поделом! – отрезал Дэниел.
