На ней был его темно-синий халат, почти такого же оттенка, как ее глаза, и такой огромный, что ниспадал почти до лодыжек, так что Энн пришлось придерживать его руками на талии.
Еще никогда она не казалась Дэниелу настолько красивой.
– Дэниел? – позвала она тихо, заглядывая в комнату и осторожно ступая босыми ногами по мягкому ковру.
– Я здесь, – откликнулся он, поняв, что она не видит его у окна.
Пока Энн мылась, Дэниел снял пальто, шейный платок и сапоги. Его камердинер заметно расстроился, когда господин отказался от помощи, поэтому пришлось выставить сапоги за дверь, чтобы он мог их забрать и почистить.
Сегодня Дэниел не хотел, чтобы ему мешали.
– Надеюсь, ты не возражаешь, что я надела твой халат, – сказала Энн, плотнее запахиваясь. – Просто там больше ничего не было…
– Конечно, не возражаю. Можешь пользоваться чем хочешь.
Кивнув, Энн нервно сглотнула (Дэниел увидел это даже с расстояния десяти футов) и, запинаясь, произнесла:
– Мне показалось, что ты уже знал мое настоящее имя. От Гренби.
– Да. Он сказал мне, что тебя разыскивал незнакомец. Кроме этого, у меня больше не было никакой информации, когда я начал тебя искать.
– Полагаю, это не слишком помогло.
– Верно, – усмехнулся Дэниел. – Но зато я обнаружил Мэри Филпот.
Его слова очень удивили Энн.
– Этим именем я подписывала свои письма сестре, чтобы родители не узнали, с кем она переписывается. Это из ее письма я узнала, что Джордж все еще… – Энн осеклась. – Я забегаю вперед.
Дэниел сжал кулаки, когда она назвала имя другого мужчины. Кем бы он ни был, этот Джордж пытался причинить Энн вред, убить ее. Желание кого-нибудь ударить было почти непреодолимым. Ему хотелось отыскать этого человека, хорошенько ему врезать и заставить понять, что если с Энн хоть волос упадет, то он порвет его на куски.
Господи, откуда в нем эта жестокость? Дэниел сам себе удивлялся.
Он перевел взгляд на Энн, которая все еще стояла посреди комнаты, охватив себя руками.
– Ты знаешь, что меня зовут… звали Аннелиза Шоукросс, – сказала вдруг она. – Когда мне было шестнадцать лет, я совершила ужасную ошибку, за которую расплачиваюсь до сих пор.
– Что бы ты ни сделала… – начал было Дэниел, но Энн подняла руку, призывая его к молчанию, и добавила: – Я не девственница.
– Мне все равно, – сказал Дэниел, осознавая, что это действительно так.
– Но должно быть не все равно.
– И тем не менее.
Энн улыбнулась, но улыбка эта была такой безнадежной, словно она готова была простить Дэниела, если он вдруг изменит свое мнение, и продолжила:
– Его звали Джордж Чевил, а после смерти отца – сэр Джордж Чевил. Я родилась и выросла в Нортумберленде, в небольшой деревне в западной части графства. Мой отец – обычный сельский джентльмен. Мы всегда жили не слишком богато, но хорошо. Наша семья пользовалась уважением. Нас всегда везде приглашали, и предполагалось, что мы с сестрами удачно выйдем замуж.
Дэниел кивнул, и Энн продолжила:
– Чевилы же были очень богаты, во всяком случае по сравнению с остальными. Конечно, до твоей семьи им далеко. – Энн обвела взглядом изысканно обставленную спальню, роскошь которой Дэниел воспринимал как должное. – Но для нас, для всех в округе они, бесспорно, были самой знатной семьей. Джордж – их единственный сын. Он был очень красив, умел красиво говорить, и я влюбилась. – Энн беспомощно пожала плечами и устремила взгляд в потолок, словно просила прощения за юную себя, потом прошептала: – Он сказал, что любит меня.
Дэниел, слушая ее, испытывал какое-то странное ощущение. Если когда-нибудь, с Божьего благословения, у него родится дочь и вот так же растерянно посмотрит на него и признается: «Он сказал, что любит меня…» – что он сделает? Наверное, убьет этого ублюдка.
– Я думала, что он женится на мне, – прервала его раздумья Энн, возвращая к реальности. Судя по всему, ей удалось взять себя в руки, и теперь ее голос звучал более твердо, почти по-деловому. – Но дело в том, что он никогда ничего мне не обещал и даже не упоминал о женитьбе. Так что в какой-то степени в случившемся виновата я сама…
– Нет! – гневно возразил Дэниел.
Что бы ни произошло, Энн не могла считать себя виноватой. Что было дальше, понятно: богатый привлекательный мужчина и впечатлительная юная девушка… Ужасная в своей обыденности картина.
Энн с благодарностью улыбнулась.
– Нет, я не хотела сказать, что во всем виню себя… Больше не виню, но мне стоило догадаться, что из этого выйдет.
– Энн…
– Нет! – оборвала она его. – Мне действительно стоило догадаться. Он не говорил о женитьбе. Ни разу. А я была уверена, что он сделает мне предложение. Не знаю почему. Я из хорошей семьи, и мне даже в голову не приходило, что он может не захотеть на мне жениться. А еще… Сейчас это звучит ужасно, но правда состоит в том, что я была юной и хорошенькой и знала это. Господи, как же это все глупо!
– Вовсе нет, – тихо произнес Дэниел. – Все мы были когда-то юными и глупыми.
– Он захотел меня поцеловать, и я позволила, а потом позволила больше…
