– Я хочу, чтобы все это закончилось. Хочу жить не оглядываясь, но мести не желаю.
Дэниел не мог с ней согласиться, но решения принимает Энн. Ему потребовалось несколько минут, чтобы унять бушевавший в душе гнев, но он все же взял себя в руки и спросил:
– Как он объяснил ранение?
Энн явно испытала облегчение от того, что он сменил тему разговора.
– Упал с лошади во время прогулки. Шарлотта писала, что ему никто не поверил, но его родственники всех убеждали, будто его сбросила лошадь и он поранился об острый сук. Но не думаю, что кто-то догадался об истинной причине. Наверняка после моего неожиданного отъезда обо мне думали бог знает что, но вряд ли кому-то пришло в голову, что это я ударила Джорджа ножом.
К своему удивлению, Дэниел осознал, что улыбается.
– Ты молодец, хотя надо было порезать ему другое место!
Энн ошеломленно посмотрела на него, потом с ее губ сорвался сдавленный смех.
– Да, вот такой я кровожадный, – пробормотал Дэниел.
В глазах Энн заплясали озорные искорки:
– В таком случае ты будешь рад узнать, что сегодня, когда я от него убежала…
– О, скажи, что ты ударила его коленом по… – взмолился Дэниел. – Пожалуйста, пожалуйста, скажи это!
– Да, именно это я и сделала, – сказала Энн со смехом.
– Надеюсь, от души?
– Потом еще и пнула, когда он лежал на земле.
Дэниел принялся целовать ее руки.
– Знаешь, я очень горжусь тобой! И с огромной радостью назову своей, но только не любовницей.
Энн чуть отстранилась, но он не дал ей возможности возразить, прижав палец к губам.
– Я уже объявил о своем намерении взять тебя в жены. Неужели ты хочешь, чтобы все вокруг считали меня лжецом?
– Дэниел, ты не можешь!..
– Могу. И женюсь.
Энн с тревогой посмотрела ему в глаза.
– Но Джордж ведь никуда не делся. И если он причинит тебе боль…
– Если ты будешь со мной, никакой Чевил мне не страшен, – заверил ее Дэниел.
– Но…
– Я люблю тебя, – признался Дэниел, и Энн показалось, что с этими словами все встало на свои места. – И мне непереносима сама мысль, чтобы провести хотя бы мгновение без тебя. Я хочу видеть тебя рядом. Хочу видеть в своей постели. Хочу, чтобы ты родила мне детей и чтобы все в мире знали, что ты принадлежишь мне.
– Дэниел… – еле слышно проговорила Энн, и он не смог понять, что она хотела этим сказать, возразить или согласиться, но когда ее глаза наполнились слезами, стало ясно, что он почти победил.
– Мне нужно все. На меньшее я не согласен, – прошептал Дэниел. – Так что, боюсь, тебе придется выйти за меня замуж.
У Энн задрожал подбородок, и еле слышно она пролепетала:
– Я тебя люблю!
– И?.. – ему было необходимо, чтобы она сказала это вслух.
– Да. Если у тебя хватит смелости взять меня в жены, я согласна.
Заключив любимую в объятия, Дэниел накрыл ее губы поцелуем, исполненным страсти и всех эмоций, что хранились в глубине его души.
– Смелость здесь ни при чем, – с трудом оторвавшись от нее, пробормотал он, переполненный счастьем. – Это всего лишь инстинкт самосохранения.
Энн озадаченно сдвинула брови, но он не дал ей времени на раздумья, опять завладев губами. Он все целовал ее и целовал, не в силах остановиться, потом наконец пробормотал:
– Без тебя я просто умру.
– А я думаю, все, что было раньше, не считается, – Энн подняла лицо, и Дэниел увидел ее светящиеся любовью и обещанием глаза. – Сегодня будет мой первый раз. С тобой.
Энн помолчала, а потом прошептала:
– Пожалуйста.
Она не знала, почему сказала это: явно не потому, что мыслила здраво, – ведь его не надо было ни о чем просить. Просто последние пять лет она то и дело напоминала воспитанницам, что говорить «пожалуйста» нужно всегда, если хочешь что-то получить. А она очень этого хотела.
– На это я могу ответить лишь одно, – пробормотал Дэниел, учтиво склонив голову. – Спасибо.
И тут Энн одарила его особой улыбкой – не веселья или радости. Такие улыбки застают человека врасплох, дрожат на губах, пока не явятся на свет во всей красе. То была улыбка искреннего счастья, что идет из самых глубин души, такого всепоглощающего, что у нее перехватило дыхание, а по щеке скатилась слеза. Она подняла руку, чтобы ее отереть, но пальцы Дэниела сделали это раньше.
– Слеза счастья, надеюсь?
Энн кивнула.
Дэниел тронул ладонью ее щеку и легонько коснулся подушечкой пальца синяка возле виска.
– Он тебя ударил.
Энн видела синяк, когда посмотрелась в зеркало в ванной комнате. Он не причинял боли, и она даже не могла припомнить, откуда он взялся. Стычка с Джорджем представлялась каким-то расплывчатым пятном, но Энн решила, что так даже лучше, и все же, лукаво улыбнувшись, пробормотала:
– Он выглядит хуже.
– В самом деле?
– О да!
В его глазах вспыхнули веселые искорки, и он легонько поцеловал любимую за ухом, обдав кожу своим горячим дыханием.
– М-м-м… – Энн выгнула шею, когда губы Дэниела заскользили по ней, спускаясь к ключице. – Как-то мне сказали, что самое важное в драке – чтобы в результате твой противник выглядел хуже.
– Очень мудрое замечание.
